Журнал "Воспитание народа"

Сообщений в теме : 72
Страницы : 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Дата/Время: 13/12/04 21:30 | Email:
Автор :

сообщение #041213213000

Воспитание народа

Религиозно – публицистический журнал
выпуск 3 за 2004г.


Дорогой читатель!
Третий номер журнала содержит часть докладов, прочитанных на Втором Всероссийском Конгрессе Реформатов-Кальвинистов, который прошел в Твери 26-27 ноября сего года. Помимо материалов конгресса в журнале можно будет найти научную работу С.В. Шишкова, посвященную вопросам национализма, и моральные максимы нашего молодого автора Александра Бездольного.
Редакция


ДОКЛАДЫ КОНГРЕССА

Константин МИХЕЕВ

КАЛЬВИНИЗМ И ЭТНОЛОГИЯ
(доклад с использованием материалов по этнологии) [1]


Досточтимые братья!

I
Наша совместная деятельность требует определенной корректировки в области ведения переписки и обмена информацией. Затронем такой аспект в работе кальвинистов, как ведение переписки. Рассмотрев детально этот аспект церковной деятельности, нам представится возможность сделать выводы и наметить пути к улучшению.
Большинство кальвинистов в данное время задействовано в работе, связанной с ведением переписки, причем с немалым количеством адресатов. Распространение электронных средств связи дало возможность еще более увеличить круг наших корреспондентов. Считаю, что этот вид деятельности должен быть поставлен на профессиональную основу. Должны быть отработаны стандарты и, если хотите, заложены здоровые традиции эпистолярного дела.
Проведя анализ корреспонденции, приходящей в наш адрес, выявились определенные закономерности:
1) В начале переписки у известной части наших корреспондентов наблюдается воодушевление, желание участвовать в деле распространения кальвинизма, идей реформации или организации реформатской общины.
2) Попытка реализовать себя в желаемом деле и… неудача.
3) После неудачи – остывание и переход в разряд критиков всех конфессий («они» нас не понимают, и этим «они» виноваты).
4) Переход в разряд критиков кальвинизма и активных деятелей реформации.
Почему так происходит? Очевидно, что данная категория людей не готова к длительной работе. Их ресурса хватает только на несколько месяцев. А наше дело – на всю жизнь. Желание таких людей организовать церковь формируется на ранее ими увиденных примерах организации религиозных общин. Что это за примеры? Они известны. Церкви организуются по принципу борьбы за количественный рост общины. Такие принципы были действенны и имели, если можно применить это слово, «успех» до середины 90-х годов. Именно в тот период был всплеск народного интереса к религии. Однако сейчас не 90-е годы и ожидать внезапного подъема уровня религиозного сознания в России в ближайшее время не приходится. Соответственно при отсутствии быстрых результатов у энтузиастов кальвинизма и реформации происходит охлаждение, появляются, простите за резкость, капризы.
Создание общины с крепким и здоровым внутренним климатом подобно созданию большой и крепкой семьи со своими устоями, традициями, умением трудится сообща, вести общее дело, умением выходить без потерь из сложных обстоятельств, умением воспитывать молодое поколение, и многое другое. На создание крепкой семьи с несколькими линиями поколений уходят десятилетия. Организация религиозной общины также предполагает положить всю жизнь для достижения желаемой цели. Лучше сотня соратников, нежели тысячи попутчиков. Уместно процитировать Жана Кальвина: «По обыкновению мы всегда желаем видеть большую толпу и ею оцениваем процветание церкви. Нам же, напротив, лучше быть в небольшом числе, но только чтобы в каждом из нас ярко сияла Слава Божия».
Поэтому лозунги типа «Будем молиться за 500 членов церкви! Будем молиться за 1000 членов церкви!» – из практики строительства Вавилонской башни, где все служит удовлетворению человеческим амбициям и желаниям. Ни христианского мировоззрения, взращенного на Божественной Истине, ни культуры и этикета в общении верующих при подобном курсе не наблюдается. Теперь вернемся к конкретной обозначенной выше проблеме. При анализе деятельности церкви в сфере ведения переписки возникают следующие вопросы. Почему иные наши вчерашние друзья переходят со временем в разряд критиков? Обманулись в своих ожиданиях? Обиделись, будто им подсунули неработающий инструмент? Тут есть над чем подумать. Может, мы слишком их «зажигаем»? Может, слишком обнадеживаем? Думается, стоит отработать строгую схему ведения исключительно деловой переписки, в которой не должно быть места эмоциям и восторгам, негативно влияющим на будущих потенциальных кальвинистов. Необходимо предупреждать возникновение у адресатов переоценки своих сил.
Не должно допускать в переписке пренебрежительного отношения к работникам Церкви. Потакать капризам адресата – дело бесперспективное. Если адресат снизошел до уровня пишущих на заборах, с таковым надо рвать все отношения. Печально, если Интернет в руках такого «делателя». Стоит отметить, что при подобных обстоятельствах винить нужно самих себя. Если ситуация запущена, и вместо служения делу Реформации идет обмен письмами на повышенных тонах, то участвующие в этом должны быть ответственны за допущенные ошибки. Религиозные организации юридически имеют статус не ниже статуса любой коммерческой фирмы, завода, фабрики. Согласитесь, что сложно представить ситуацию, когда производственные отделы, скажем снегосушильного комбината г. N-ска, увязли в переписке, навязанной частными лицами, которые считают себя вправе указывать руководителям комбината только на том основании, что они в детстве играли в снежки.
Несколько слов о методах и способах решения означенных проблем. На Втором Конгрессе Реформатов–Кальвинистов присутствуют в основном представители самостоятельно образованных церквей. Для сравнения можно вспомнить, что на Первом Конгрессе присутствовали немалым числом энтузиасты-одиночки. Когда к сотрудничеству в области теологии кальвинизма и реформации привлекаются церкви, на официальных представителей религиозных организаций возлагается большая мера ответственности. Сотрудничество должно быть выстроено в русле взаимопонимания и конструктивизма. Члены поместных церквей, ответственные за ведение диалога между церквями, должны пользоваться определенными правилами межцерковных отношений. За каждым представителем церкви, задействованным в межцерковном сотрудничестве, стоит религиозная организация, и от умения проводить политику межцерковного общения зависит климат во всем нашем кальвинистском братстве. Необходимо предложить каждой церкви подумать о практическом внедрении делового этикета для общения на межцерковном уровне.
Современные средства связи расширили возможности общения и передачи информации. Однако здесь должен быть самоконтроль. Для более четкого выражения смысла проблемы употреблю фразу на украинской мове: «Интернет дюже балакуч» (по-русски: «Интернет очень болтлив»). Кальвинистам России необходимо принять меры по выработке четких правил общения и передачи информации. И, если хотите, в этой сфере должна быть выработана кальвинистская традиция. Традиция, продиктованная современностью, связанной с техническими новациями в области связи и информации. Мы не стремимся реанимировать традиции, не соответствующие реалиям сегодняшней эпохи, ибо в этом случае мы заведем общины в резервации, изолированные от современного общества. Однако нам не стоит отказываться от определенных норм и правил, которые формируют традицию, позволяющую нас отличать как народ Божий от мира, от псевдо-христианских религий, от иных религий и культур.
II
Нельзя отрицать возможность возникновения российского кальвинизма как этнического феномена. Эта вторая тема моего выступления. Известны факты возникновения этнических образований не только как эволюционно-биологического вида, но и эволюционно-исторического. Эволюционно-исторический тип развития этноса носит характер социальных, а не биологических сообществ, поскольку этнические связи рассматриваются как сущностно зависимые от исторических изменений. Для Российской Федерации с её многообразием народов и религий должно быть свойственно возникновение новых этнических групп. И федеративное устройство государства российского этому не противоречит. Кальвинизм дает нам перспективу развития новых форм религиозного и бытового существования. Каждый регион России имеет свои сформированные веками традиции, что, несомненно, влияет на образование неоднородного кальвинистского братства, братства с общинами, имеющими разнообразные культурные и даже теологические особенности. И сегодня мы можем отметить существование в РФ кальвинистов Сибири, кальвинистов Верхней Волги, кальвинистов Дальнего Востока, республик Татарстана, Башкирии и ряда других областей и краев России. Этот факт позволяет предполагать возникновение различных кальвинистских этнических групп в границах определенных территорий РФ. Единство же, в этом случае, видится для кальвинистов всех регионов РФ в признании Канонов Дортского Синода и других общепризнанных Вероисповедных документов.
В процессе формирования любого этноса большое значение имеют специфические компоненты его материальной и духовной культуры. Это прежде всего такие явления культуры, для которых характерны традиционность и устойчивость: обычаи, обряды, традиции, нормы поведения и т.п. Культурное единство этнических общностей в свою очередь всегда дополняется особенностями их психики, проявляющимися, в частности, в оттенках характеров людей, специфике ценностных ориентаций, вкусов, предпочтений и т.п. В конечном счете этносом становится только та группа, которая осознает себя особым объединением людей, отличающая себя от других аналогичных общностей. Это осознание своего группового единства принято называть этническим самосознанием, внешним выражением которого является самоназвание (этноним). Этническое самосознание — интегративный показатель этноса, основывающийся на представлениях людей об общности территории, об общности происхождения и исторических судьбах составляющих его людей. Сформировавшись в ходе этногенеза, этническое самосознание выступает затем не только важнейшим показателем этнической принадлежности, но и как сила, объединяющая членов этноса и противопоставляющая их другим этносам. Таким образом, понятие «этнос» относится к группам людей, обладающих едиными идентификационными признаками, традиционно передаваемыми из поколения в поколение. В современном русском языке такому пониманию термина «этнос» в известной мере соответствуют понятие «народ».
В современном мире очень важно народу (этносу) иметь рычаги противостояния давлению извне. Перед реформатами-кальвинистами России, являющими собой народ Божий (наследие Христово, если хотите - этнос Божий), ставится задача создать крепкое кальвинистское братство. Задача эта конкретная. Необходим профессиональный подход к формированию общин. Литургическая практика, церковные чины, церковный этикет, специфика общения, особенности быта – все это будет неотъемлемыми составляющими создаваемого этноса. Думаю, что нет нужды говорить, что в основание нового этноса должно быть положено Слово Божие.
Реформаты-кальвинисты должны являть собой общество, узнаваемое всеми внешними. Об этом писал апостол Павел во Втором Послании Коринфянам: « Вы – наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками; вы показываете собою, что вы – письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живого, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца. Такую уверенность мы имеем в Боге через Христа, не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога» (2Кор.3:2-5).
Этничность определяет всю жизнь отдельного относа. Без взвешенного и, если хотите, научного (теологического) подхода к формированию отдельной этнической группы, религиозность, взращенная в личности на 2-3 стихах (а в нашем случае может статься - на пяти тезисах кальвинизма) оказывается весьма легковесной. Отсюда в религиозных организациях проявляются лицемерие, ханжество, фискальство, оголтелое сектантство. Этому нужно противостоять. Все сферы церковной жизни и быта реформатов-кальвинистов должны быть пронизаны теми спектрами этничности, которые определяют российских реформатов-кальвинистов как отдельную этническую группу. Это залог успешного созидания всероссийского братства кальвинистов, появления последующих их поколений. Не сомневаемся, братство это будет иметь здоровый духовный климат в каждой поместной общине. Ибо известны факты воспроизводства общиной последователей, десятилетиями демонстрирующих в своих рядах весьма нездоровое в социальном плане общество. И здесь в качестве примера выступает отнюдь не ислам, но, к сожалению, отдельные протестантские ветви христианства с их весьма низким мировоззренческим уровнем.
Итак, подведем итог изложенному.
Первое: Необходимо видеть и уметь признавать ошибки при межцерковном сотрудничестве, в том числе посредством средств современной связи. Каждая поместная община, задействованная в межцерковном общении, должна провести необходимые преобразования на местах.
Второе: Нам необходим профессиональный подход в организации общин как этноса, имеющего кальвинистскую религиозную основу, т.е. имеющего свои Вероисповедные документы (теологические стандарты), а также региональные и языковые составляющие единого этноса – обряды, быт, формы общения.
Только таким образом кальвинисты явят миру силу народа Божия и способность противостоять внешним препятствиям.
Да благословит Господь Бог наши устремления по созиданию крепкого братства реформатов-кальвинистов России.

[1] «Этнология» авт. А.П. Садохин

ДОКЛАДЫ КОНГРЕССА

Вадим СКАКОВСКИЙ

НОВОЕ РАБСТВО Из цикла ТРАНСФОРМАЦИЯ


Новое рабство

Было бы интересно понять, что несет глобализация совсем не в экономической сфере. Как меняется мир человека, все меньше связанного с традиционным обществом: семьей, родом, социальными устоями. Как освобождаясь от них, новый человек неожиданно приобретает черты, давно утраченные современной историей. Например, сексуальность – непременный атрибут новой индивидуальной цивилизации. И в древнем Риме раб ждал удовольствий, а не размножался, поскольку у него нет будущего, рода, дома, и даже дети его временной семьи – не вложение в будущее, а невосполнимая растрата. …

Забытым кошмаром советского детства были старушки, преследующие своими нравоучениями на каждом шагу. Для них не было «чужих» детей. Были «наши дети». Поистине трудноразрешимый вопрос: кто раб – советский человек, покончивший с беспризорностью, или современный индивидуалист, безразлично взирающий на малолетних попрошаек?

Классический посыл раба – поиск «зрелищ и хлеба». Совсем недавно М. Соколов так высказался по поводу попыток открытия рухнувшего на головы посетителей «Трансвааля»: «Про столичных начальников можно сказать много хорошего, они того заслужили, но если бы их взгляд на москвичей, как на торгово-развлекающуюся биомассу, с которой можно делать все что угодно, считать полностью ошибочным, столица России не стала бы символом чиновной вакханалии. Обезумевшие от безнаказанности начальники и лемминги, рвущиеся веселиться на свежей могиле, – это две стороны одной и той же медали. Новая историческая общность людей, «дорогие мои москвичи».

«Могут возразить, – пишет Константин Крылов, – что для современных обществ как раз характерна "социальная озабоченность" и "социальная активность" граждан, которые только и делают, что вмешиваются в общественную жизнь с какими-нибудь "инициативами доброй воли" – скажем, участвуют в движении против абортов, борются с дискриминацией цветных, занимаются благотворительностью – да и, в конце концов, просто ходят на выборы. Я, со своей стороны, просто обращу внимание читателя на то "оскорбительно ясное" (как сказал бы Ницше) обстоятельство, что все эти занятия являются ни чем иным, как развлечениями, пусть даже и дорогостоящими. То, что сами развлекающиеся относятся к своим развлечениям серьезно, говорит лишь о том, что они вообще очень серьезно относятся к своим развлечениям, что свойственно идиотам».

По словам московского социолога Елены Поповой, «в современном обществе контроль с помощью принуждения играет все большую роль; в традиционном он использовался значительно реже, так как социализация вела к тому, что большинство и не стремилось нарушать нормы, в том числе – и неписаные, а те, кто и подумывал их нарушить, обычно не делал этого под действием группового давления – людям было очень важно, как он выглядит в глазах семьи, рода, клана и пр., угроза исключения из этих первичных групп была для большинства страшнее смерти».

Социолог так объясняет ситуацию: «Равнодушие современных родителей частично объясняется их бесправием. Это защитный механизм сознания родителей, так как права ребенка в их современном толковании не дают родителям реально защитить его от опасностей, подготовить к жизни. Да и сама система доносительства и вмешательства извне разрушает родительскую любовь на подсознательном уровне – трудно любить Павлика Морозова, не все способны на такой подвиг. Иногда возникает подозрение, что все эти меры пролоббированы психотерапевтами и фармацевтами, выпускающими «прозак», чтобы не скудела клиентура: ребенку, который через суд отсудил себе право не делать уроки с родителями, пожизненная зависимость от этой братии обеспечена. Как правильно заметил кто-то из психологов, семья одинаково враждебна всем утопиям – и утопиям свободы и утопиям порядка». И терпит поражение?

Вряд ли кто станет оспаривать необходимость защиты детей. Но предполагается, что современные родители в этом заинтересованы в последнюю очередь, а общество – в первую. Так необычно обозначено, что семья не частный мир, а контролируемое зорким взглядом пространство.

Постепенно теряется интерес к тому, что в традиционном обществе считалось высшей ценностью. В Великую Отечественную вряд ли кому-то пришло в голову продавать оружие противнику (с любой из сторон). У свободного человека это не вызывает затруднений. Безразлично, у кого брать деньги для удовольствий. Государственные мужи, поставленные на службу для защиты отечественного рынка, оставшись без надзора по «понятным» финансовым соображениям разрушают отечественные структуры.

Работать, торговать, жениться, растить детей – для этого надо, чтобы в обществе придерживались одинаковых правил. Сегодня трудно воспитывать детей. В жизни царит ценностный хаос. Одним родителям кажется, что детям нельзя показывать откровенные сцены или давать читать журналы, описывающие прелести детского секса. Другие не то что не видят в этом ничего предосудительного, но даже считают это вполне естественным. В конечном счете приходится ждать решения «свыше» – ситуация с новым «религиозным» оттенком.

Религия в прежние времена формировала стандарт и сама служила стандартом. Сегодня каждый сам выбирает, кем ему быть: католиком или буддистом. Это не влияет на стандарт. Стандарт сегодня другой. Универсальный стандарт – более серьезное явление, чем может показаться на первый взгляд. Стандартизация человеческого пространства началась еще с христианства и была продолжена исламом и отчасти буддизмом. Эти религии «превзошли» этническую исключительность иудаизма. Либерализм такое же «расширение» христианства, как христианство – расширение иудаизма.

В наши дни многие ломают голову, что будет с Европой: мусульмане наступают. Европейская элита смотрит на это довольно хладнокровно. Безразлично, какого цвета кожи будет завтрашняя Европа. Главное интегрировать новую кровь в универсальную систему ценностей. Рассуждения про религии звучат уже несвоевременно. Традиционные религии наполнены историческими коннотациями и не могут стать универсальными. Русские тире православные, православие спасет Россию – все этнические или имперские инструменты непригодны стать универсальным средством в новом динамичном и перемешанном мире. Свойство традиционных религий консервировать общественные отношения противоречит структурной ломке новой эпохи.

Современная цивилизация в идеале представляет собой новую степень однородности общества, своего рода энтропийную утопию. Некоторые называют это «концом религии», другие идут дальше – «мы достигли "конца истории": не то чтобы исторические события больше не происходят, но история, понимаемая как эволюция человеческих обществ через различные формы правления, достигла своей кульминации в современной либеральной демократии и рыночном капитализме» (Ф. Фукуяма).

Нет великих мыслителей, провозвестников, мучеников веры – поскольку нет и войны за веру. Пишут, что «мы, видимо, находимся на самом пике эпохи "нового хаоса". В современном гуманизме нет атеистического пафоса позитивизма, он благожелатен к религии. Горизонтализм личности в условиях сетевой структуры социального нарастает, укрепляется, обосновывается. Современная ситуация поощряет религиозность – как стиль, как часть личной идентичности, как язык, как поведенческую экзотику, как диалог на уровне "предпоследних ценностей" (А. Морозов. Четвертая секуляризация)».


ДОКЛАДЫ КОНГРЕССА
Евгений КАШИРСКИЙ

РОССИЯ: КРИЗИС ИМПЕРИИ И НАРОД БОЖИЙ

Велико поле притяжения кальвинизма для россиян. Повсеместно наблюдается эскалация интереса к нашему учению. От нас уже ждут не общих призывов и даже не теологических штудий (полагая, что более-менее разобрались в кальвинистском богословии), но конкретных ответов на вопросы современности. В настоящем докладе будут рассмотрены вопросы кальвинистской общины в контексте современной России.

1. О НАРОДАХ
1.1. Одной из причин возникновения новых народов является утрата прежних духовных ценностей. В особых условиях процесс образования народов может быть ускорен искусственно.
1.2. Объективная возможность формирования новых народов (со своей идеологией) и даже наций (под чем мы подразумеваем более высокую степень организации этноса) возникла в России в связи с кризисом российской империи.
1.3. Как известно, народ Божий имеет много общего с любым другим народом. Как и другие народы, он должен иметь развитое самосознание, что в свою очередь будет способствовать определению его собственных интересов, даст возможность ответить на вопросы: как адаптироваться к внешнему миру? как обрести собственную нишу и распространиться вовне? как сохранить самотождественность? как повысить уровень своей организации? Понимание интересов неразрывно связано с пониманием окружающего мира, возможностей его преобразования, знанием баланса сил и интересов других народов.
1.4. Неравномерность развития народа Божиего в разных странах, различный уровень самосознания объясняются разными условиями его жизнедеятельности, степенью сплоченности, склонностью к обмену информацией (мыслями), наличием представителей во властных структурах страны. В настоящее время наиболее благоприятные условия для библейских христиан России имеются в областях, в которых значительный процент приходится на долю мусульманского населения. Здесь не редкость, когда второй-третьей силой, а то и первой становятся протестанты. Одним из таких городов является Уфа.

2. ИМПЕРИЯ
2.1. Империя вечна, как вечна идея универсализма, провозглашающая всеобщую единую истину или стандарт. Место такой идеи прежде часто занимала идея монотеизма. Империя выступала в качестве представителя единой Божественной истины, одновременно становясь механизмом утверждения и поддержания идеи. Большая и сильная империя наглядно подтверждает «истинность» представляемой идеи. Другое дело, что декларируемые великие цели, как правило, недостижимы, а идеи выдыхаются, и в таком случае, как говорится, «дух покидает империю».
Заметим, что идеология несет еще функцию своего рода приманки для окружающих народов. Неудивительно, что империя часто выставляет на первый план великие цели и идеалы, предпочитая умалчивать о конкретных интересах.
2.2. Империя, как и всякая иная социокультурная форма, проходит стадию рождения, жизнедеятельности и смерти. Народ поначалу охотно поддерживает имперскую идею распространения на соседние территории. Связанные с этим проблемы еще не осознаются. Когда империя захватывает столько, сколько она может удержать, наступает стадия «неустойчивого равновесия». Идея дальнейшего распространения сменяется идеей традиций, консервации. Подобная идея не бывает продуктивной, поэтому на смену консерватизму рано или поздно приходят закат и деструкция. Центр заселяют представители окраин – в качестве гастарбайтеров, наемников в войсках и милиции. Столица империи превращается в Вавилон. Стержневой народ империи растворяется в завоеванном мире.
Нечто подобное случилось с первыми христианами, когда после официального признания властью христианства, в Церковь хлынул поток язычников…
2.3. Империя устойчива до тех пор, пока втянутые в нее народы получают от центра передовой цивилизационный опыт. Империя привлекает их более высокой культурой, исполняя роль педагога. Со временем центр, тратя силы на охранение, начинает отставать, а окраины уравниваются в культурном отношении с центром. В покоренных народах усиливается тяга к самоопределению своей судьбы, это особенно характерно для богатых провинций. Как показывает история, решить проблему интеграции покоренных народов практически невозможно.
2.4. Всякая система жизнеспособна до того времени, пока она способна развиваться. Всякое государство жизнеспособно, если оно открыто инновациям, творчески их перерабатывает, применяет в своей жизни. В связи с этим обратим внимание на то, что традиция есть закрепление и воспроизведение определенного исторического опыта народа («бытийный автоматизм»). Однако со временем неизбежно превращение традиции в шаблон, что влечет за собой увеличение числа стереотипов, инерцию, негибкость подходов и методов. В сущности, традиция есть «запрограммированное самоубийство культуры». Страна, в которой делают слишком большую ставку на традицию, в конце концов перестает адекватно реагировать на окружающий мир. Склонность к шаблонам мешает действовать (и делать выводы) в постоянно меняющейся обстановке. А если к тому же обстановка меняется очень быстро, то для страны, ищущей опоры в традиции, вызов времени может обернуться катастрофой.
2.5. В продвижении к великим целям империя жертвует своим населением, привычно рассматривая население как средство. И поскольку достижение цели – главное, то затраты не принимаются во внимание. А затраты у империи огромны – ведь она обречена на бесконечное расширение своих границ. Признание незыблемости границ с соседями означает сомнение в Божественном характере породившей империю истины. Границы империи, как говорил В.О. Ключевский, лишь отражают баланс сил с соседями.
2.6. Со временем бюрократическая власть навязывает народу свои интересы и цели. По сути, целью империи становится охранение бюрократического аппарата.
2.7. В прошлом веке возникла империя нового типа – Соединенные Штаты Америки. Новым в имперской практике этого государства является установление в разных странах посредством силового вмешательства дружественных ей режимов с элементами демократии.

3. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
3.1. Пришла к своему очевидному рубежу и Российская империя, которая, увы, также подлежит общим закономерностям. Налицо все симптомы третьей стадии: народы ропщут, бюрократический аппарат из последних сил борется за свое самосохранение, окостеневшие традиции препятствуют продвижению вперед. Особенно страдает стержневой народ империи – русские, до сих пор не избавившиеся от имперского сознания, убежденные в исключительном превосходстве своего опыта.
3.2. Многие века идеологической основой Российской Империи было православие. Сейчас позиции Православной Церкви (после 70-летнего пребывания на задворках компартии) восстановлены, но эта мера уже не сможет удержать империю от распада.
Нелишне будет сказать о двух органических пороках православия, которые усугубляют тяжелое положение одряхлевшей империи. Зададимся вопросом, почему светская власть, подпавшая под влияние православия, имеет проблемы во внешней и внутренней политике? Дело в том, что православие рисует иллюзорную картину политического мира, что влечет за собой ложное истолкование политических событий. Впрочем, речь идет не только о политике… Во-вторых, российское православие пользуется ложными воззрениями (вместо создания истинного народа Божиего посредством проповеди Евангелия таковым народом объявляется весь русский народ, а Церковь выступает не как народ, но как государственный институт и т.д.), что в свою очередь влияет на ценностные установки. Отметим еще ряд проблем: 1) Иерархический принцип как причина перерождения Церкви в корыстную корпорацию. 2) Явное предпочтение «экстенсивного ведения хозяйства»: не обучение народа Слову Божиему, но стремление к приращению территорий (выедают одну территорию – идут на другую). 3) Неспособность к восприятию западной цивилизации, составной частью которой является Россия.
Очевидно, что России давно пора обзавестись реальной картиной мира, реальными ценностными установками. Попытка провести в жизнь традиционную православную мифологию приведет к окончательному краху российской государственности.
3.3. Почему русский народ поддался на имперскую идею? И почему, например, эстонцы не создали империю? Может, такова качественная характеристика русских, что они изначально предопределены к имперскому мышлению и действию?
Очевидно, что в имперском порыве русский народ растратил себя, отстав в культурном и бытовом отношении от многих западных соседей – поляков, прибалтов, украинцев. Имперское сознание русских удивительным образом сочетается с апатией, вороватостью, цинизмом … Прибавим к этому социальные проблемы империи – уменьшение населения, высокий уровень алкоголизма, распространение социально опасных болезней. На окраинах империи «русскоязычные» представляют собой еще более печальное зрелище – это люди без корней, духовные люмпены. Когда-то эти люди были нужны империи, но теперь она их бросила. За ложные имперские идеалы всегда расплачивается народ…
Сможет ли российский народ жить без империи? И если сможет, то будет ли это тот же самый народ или трансформируется в другой? Возможно, ответ на этот вопрос мы узнаем в самое ближайшее время.
(Окончание следует)

ЭТНОЛОГИЯ И ПОЛИТИКА

С.В.ШИШКОВ

К ВОПРОСУ О ТЕОРИИ НАЦИОНАЛИЗМА НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Распад Советского Союза и сопутствующие ему процессы вызвали к жизни мощный всплеск националистических движений практически на всей территории бывшего СССР. В некоторых бывших советских республиках эти движения привели к кровопролитным межэтническим конфликтам и последующим сепаратистским процессам, в других дело «ограничилось» жёсткими политическими противостояниями между титульными нациями и этническими меньшинствами, в остальных регионах националистической реакции практически не было или она была слабо выражена.
Оценка этих явлений в отечественной науке и публицистике не является однозначной, но большинство авторов сходится на том, что произошедшие (и ныне происходящие) события нельзя оценить иначе как катастрофу исторического масштаба. Многие из них так и не смогли найти причины расцвета местных «национализмов» и развёртывания межэтнических конфликтов в бывших советских республиках, даже учитывая факторы перестройки и распада СССР, для них они стали «неожиданными, стихийными и немотивированными [1]». К тому же, «во многих, если не в большинстве случаев сепаратизм и национализм носил иррациональный и эмоциональный характер, так как большинство регионов, требующих полной независимости от Центра, не могли бы существовать в качестве самостоятельных государств [2]».
Более того, с точки зрения В.А.Михайлова, национализм на постсоветском пространстве выступает как «метафизический способ отрицания старого порядка [3]». Таким образом, национализм рассматривается как самоактуализирующийся и самообъективизирующийся феномен, причём главной причиной развёртывания национального движения выступают внутренние силы самого феномена национализма – субъект национального движения. Конечно, у такого подхода есть свои плюсы, например, он позволяет глубже рассмотреть собственную динамику развёртывания национального движения, раскрыть его внутреннюю логику развития, правда, в своём понимании национализма как самостоятельного, самодовлеющего явления. Но если мы не рассматриваем национализм в качестве «causa sui», то возникают законные вопросы, не находящие своего ответа при подобном инструменталистском подходе: в чём причина всплеска национализма на постсоветском пространстве, какова логика его развития, является ли он уникальным явлением или просто модификацией «национализмов» прошлого и т.д.
В этом контексте интересно обратиться к теории национализма в зарубежной социологии. Здесь, по крайней мере, до процессов распада СССР и Югославии, в большинстве случаев господствовал, если так можно выразиться, «академический» подход к национализму. Другими словами, понятие «национализм» в западной социологии не имело негативного оттенка, оно просто концентрирует в себе всю совокупность культурно-политической солидарности внутри тех общностей, которые принято называть «нациями». Об этом пишет Геллнер в предисловии к первому русскому изданию своей книги «Нации и национализм» в 1991 году [4]. Пристальное внимание Геллнера, Андерсона, Бройи, Смита и других известных теоретиков национализма привлекали политические и экономические мероприятия национальнных государств по консолидации своего населения вокруг национальных принципов, то есть так называемый «официальный национализм» (термин Андерсона). Всё что касалось этнического противостояния, выходящего за рамки «цивилизованного» конфликта, объявлялось сферой «компетенции» маргинальных течений, иррациональными всплесками на уровне коллективного бессознательного и вообще рассматривалось как своего рода моральное табу.
Впрочем, нельзя сказать, что и сейчас на Западе в этом отношении произошли существенные изменения. Правда, в свете произошедших событий на постсоветском пространстве, были внесены определённые коррективы. Некоторые авторы пытались объяснить «специфику посткоммунистической конъюнктуры», противопоставляя ей «классическое положение вещей в XIX веке». Рассматривая движение национальных элит на территории бывшего СССР, Мирослав Хрох пишет: «Образованные слои недоминантных этнических групп в XIX веке боролись за те же цели, но каждую позицию им приходилось отвоёвывать у официальных элит правящей нации, и условием их успеха было принятие традиционных форм жизни, свода моральных норм и правил игры, стоящих над ними классов. Напротив, в настоящее время вертикальная социальная мобильность в направлении высших уровней благосостояния или власти, не зависит ни от каких традиционных норм, а зачастую просто оказывается результатом личного или национального эгоизма [5]». В то же время, и Хрох, и другие авторы подчёркивают социальную подоплёку происходящих событий, «социальную дезориентацию» (Э.Хобсбаум) населения, проживающего на территории бывших социалистических государств.
Но это опять же возвращает нас к инструменталистскому объяснению феномена националистических движений на постсоветском пространстве. «...Хотя национальность в некоторых случаях, несомненно, используется как орудие отдельных элит... необходимо найти более глубокое объяснение тому, в силу чего данный инструмент оказывается доступным в первую очередь [6]». Вот и попробуем найти это «более глубокое объяснение».
Действительно, современный национализм на «посткоммунистическом» пространстве принципиально отличается от «классического» европейского национализма XIX века. Вообще появление национализма как такого связано с глобальными процессами трансформации позднефеодального/раннебуржуазного европейского общества, детерминированной победой нового способа производства. Новый господствующий класс практически с момента своего зарождения оказывается под ударом старого господствующего класса, который не собирался просто так сходить со сцены истории, а именно феодальной аристократии. В борьбе с ней новый класс буржуазии вынужден был апеллировать к тому сообществу, из которого он, по сути, и вышел, и которое становилось реальной силой, независимо от желаний и воли старой феодальной монархии. Это сообщество, этот культурно-политический слой, который вызревал в больших городах с их особым образом жизни, стал основой новой общности, рамки которой впоследствии были распространены на всё население в границах государства. Появляется новый субъект истории – нация.
Этот культурно-политический слой (протонация, если хотите) если и не имел этнической и языковой однородности, то был весьма близок к ней, однако определяющей величиной была всё-таки политическая, а не этническая составляющая. То есть англичанин, француз, голландец эпохи буржуазных революций на Западе были в первую очередь гражданами нового национального государства, а идентификация по этническому признаку оказалась на то время неактуальной. Тем не менее, мина замедленного действия под саму сущность определения «нации» была заложена. Необходимость совпадения культурно-языковых (этнических) и политических границ стала нормой, которая заняла своё место в ряду идеологических клише эпохи национальных государств. Впоследствии социологи и политологи попытались разрешить двойственность определения «нации» путём разделения единого понятия на «этническую нацию» и «нацию-государство», однако вовсе не сняли тем самым противоречие, существующее в общественном сознании.
Интересно, что те самые «классические» национальные движения XIX века в Центральной и Восточной Европе, которые описывали в своих работах Хрох и Геллнер, имели своей целью создание национальных государств по примеру развитых стран Запада, однако, по сути процесс «нациобразования» шёл в обратном направлении – от этнического к государственному принципу. В рамках стремительно деградирующей Австро-Венгерской империи «национальные и государственные культуры создаются не в оппозиции к местной народной культуре, а на её основе [7]». Другими словами, поскольку городское население этих территорий могло и не иметь требуемой однородности, субъект национального движения апеллировал к местной «низкой» культуре, а если надо, то в какой-то мере и создавал её.
Если говорить в этом контексте о национальных движениях на постсоветском пространстве, то речь здесь не может идти о каком-то «оформлении» или «пробуждении» нации в форме вышеуказанных «классических» образцов. Национальные движения в Центральной и Восточной Европе XIX века не могли опираться на «собственную» национальную элиту, какое-либо политическое единство или продолжительную литературную традицию, поскольку всё это только предстояло создать. «Советские» национальные движения оказались в более выгодном положении, благодаря чему проскочили путь от «брожения умов» до суверенитета за несколько лет. Причём, каждый пройденный этап к достижению «национального (националистического) идеала» служил своеобразной ступенью для радикализации следующего этапа национального движения. Такой социальный механизм В.А.Михайлов назвал принципом «воронки» в развёртывании национального движения, поскольку он подобен «водовороту, когда поверхностная воронка первоначального разделения населения по этническому признаку начинает постоянно увеличивать поле своего притяжения, а вовлекаемые субъектами национального движения в распространяющийся конфликт массы уносятся подводным течением обвальных социальных изменений к месту никому не известного выброса [8]». Причём на поздних стадиях развёртывания национального движения этот процесс действительно приобретает собственную динамику, начинает «самодетерминироваться». Нечто похожее имело место в нацистской Германии, но в Третьем рейхе радикализация в практическом осуществлении расовой доктрины происходила из-за специфических структурных элементов национал-социалистического государства, что, в общем-то, не позволяет проводить широких аналогий с исследуемым явлением.
Следует отметить ещё один момент, отличающий национальные движения в Центральной и Восточной Европе XIX века от «национализмов» на постсоветском пространстве. Если первые стали толчком к прогрессивному развитию этих новых национальных государств (ликвидировали остатки феодализма, привели к созданию национальной буржуазии, национального рынка и т.д.), то вторые, добившись суверенитета, явно стали причиной экономического и политического упадка (разрыв хозяйственных связей на территории бывшего СССР, снижение производства, практически повсеместное падение жизненного уровня, установление в некоторых республиках квазифеодальных порядков и т.д.).
Здесь, правда, стоит оговориться, что национализм на постсоветском пространстве не проявляет себя как однородный и однозначный феномен в силу специфических исторических, экономических и демографических особенностей, присущих различным республикам бывшего СССР. Но мы будем исходить из того положения, что на всей территории бывшего Советского Союза действовали одни и те же факторы, которые порождали национальные движения и этническую напряжённость и там, где для этого имелись предпосылки, так и там, где для них, казалось бы, нет никаких условий.
Что же это за факторы? В.А.Михайлов отмечает, что «национальное движение «выстрелило» лишь на третьем году перестройки, что свидетельствует об отсутствии в 1985 г. актуальных причин для всплеска национализма [9]». Действительно, фактор перестройки в развитии национальных движений трудно переоценить. Перестройка, задуманная как метод «реформирования» системы, достаточно быстро привела к полному отрицанию всех прежних политических и идеологических установок. Неспособность интеллектуальной и политической элиты СССР привести идеологическую сферу в соответствие с исторической действительностью обернулась дискредитацией этой идеологии в глазах советских граждан. Идеи социализма, классовой борьбы, интернационализма стали непопулярными. Как следствие, Советский Союз потерял в глазах миллионов своих граждан идеологическую легитимность своего существования как многонационального государства.
Как отмечал Б.Андерсон, «всемирно-историческая эпоха, в которую рождается каждый национализм, вероятно, оказывает значительное влияние на его масштабы [10]». Нельзя рассматривать «советские» национализмы, которые рождались и формировались в процессе прогрессирующего распада Советского Союза, в отрыве от исторической действительности. А действительность состояла в том, что национальные движения в СССР, едва оформившись в реальную силу, стали позиционировать себя в качестве альтернативной идеологической и политической системы. Мало того, они стали формой политического и идеологического протеста против существующей системы власти. Национальные идеи, бывшие незадолго до того объектом внимания немногих, «внезапно» овладели массами и стали реальной силой. Причём нельзя сказать, что эти идеи имели чёткий и оформленный характер. В угаре позднеперестроечного времени под лозунгом «Хотим жить как все!» началась огульная критика всех прежних ценностей, хотя большинство вряд ли понимало, что значит «как все». Большое влияние в этом смысле оказывала картинка сытой и благополучной жизни на Западе, которую показывали на всеобщее обозрение идеологи новой «демократической» волны, естественно, в тщательно отредактированном и препарированном виде. В политическом плане это означало суверенитет для каждой нации, поскольку в «цивилизованном обществе» необходимость совпадения культурно-языковых (этнических) и политических границ давно стала нормой.
Не стоит преувеличивать роль субъективных факторов в том, что именно национальная идея стала той квазиидеологической средой, в которой самоутверждалась и развивалась государственность в большинстве новых государств на территории бывшего Советского Союза. Можно согласиться (хотя бы частично) с тем, что в становлении национального движения сыграл значительную роль его субъект (В.А.Михайлов). Однако утверждение, что главной двигающей силой местных «национализмов» являлись политические амбиции нечистых на руку представителей местных элит [11] (В.А.Тишков), является, на наш взгляд, непродуктивным. Вряд ли можно сказать, что развитие национальных движениий шло в заданном направлении под контролем каких-либо сил, скорее, в свете политической конъюнктуры оно всё более приобретало собственную динамику. А политическое будущее и новых национальных, и старых партийных элит зависело от того, как они смогли использовать эту динамику.
В то же время, нельзя сказать, что национализм объективирует себя как независимый, самодовлеющий феномен. Представляется, что в развитии национальных движений решающую роль сыграли действия (а чаще всего бездействие) центрального руководства Советского государства, особенно на поздних стадиях развития национальных движений. Отдельные попытки руководства республиканских компартий или силовых структур взять ситуацию под контроль (а значит, вступить в конфронтацию с национальными движениями) не встречали поддержки, а часто и одобрения, из Москвы, а самоорганизованные структуры русскоязычного (не всегда этнически русского) населения были вынуждены опираться только на самих себя.
Однако остаётся вопрос, почему именно национальная идея овладела общественным сознанием. Как пишет В.А.Михайлов, «перестройка была беременна сразу несколькими революциями [12]». Небывалая политическая активность, охватившая широкие слои населения во многих уголках Советского Союза, могла стать массовой базой для различных в идеологическом и политическом плане общественных течений. И тенденции к развитию этих течений имелись (к примеру, Интердвижения), но сыграли свою роль географическая протяжённость и территориально-административное деление СССР по этническому признаку. Успехи по созданию такой общности как советский народ имели место, но, по большей части, среди русскоязычного населения, что объясняется ролью русского языка на территории Советского Союза.
Итак, до 1988 года перестройка и национальные движения идут «нога в ногу». Но в 1988 году происходит перелом: интересы перестройки и национальных движений расходятся. Размежевание затрагивает все сферы жизни общества. Идеологический раскол формирует биполярное сознание, параллельно начинают раскалываться общественно-политические структуры. Складываются две противостоящие силы: сторонники суверенитета (Национальные фронты, новые национальные элиты и «переметнувшиеся» руководители из старых партийных структур) и противники отсоединения от СССР (Интердвижения, русскоязычное население республик – собственно русские и национальные меньшинства, пользующиеся русским языком для общения). Это противостояние усиливается в ходе политических акций, направленных друг против друга, и не заканчивается с распадом Советского Союза. В новых политических образованиях национальный вопрос встаёт с новой силой, но уже в другом качестве – как государственная идеология. И вопрос этот начинают решать с энергией, достойной лучшего применения. Результаты получились разными, но практически повсеместно негативные. Так, в Молдавии противостояние закончилось образованием ПМР и Приднестровским военным конфликтом, в Средней Азии и Казахстане русскоязычное население медленно, но неуклонно вытесняется посредством законов о языке и бытового национализма, в Прибалтике, особенно в Латвии, конфликт приобретает затяжной политический характер.
Интересно, однако, что на территории РСФСР, а потом Российской Федерации, собственно русского национального движения, имеющего массовый характер, так и не зафиксировано. Широко известное в своё время общество «Память» и ей подобные организации, существовавшие ещё до распада СССР, так и не смогли выработать привлекательной для масс идеологии. «Сменившее» их в России РНЕ (Русское Национальное Единство) имело откровенно неофашистский характер; в своих агитационных материалах они утверждали, что в 1917 году в Российской Империи был осуществлён еврейский заговор (старая нацистская легенда) и доказывали, что Иисус Христос был арийцем (этот миф принадлежит ещё Х.С.Чемберлену). Естественно, что всё могло лишь позабавить обывателя. После раскола и упадка этой организации многие члены РНЕ влились в ряды Национал-большевистской партии (НБП).
Как можно судить уже по названию, НБП стала партией со смешанной идеологией. Если РНЕ использовало в качестве символики стилизованную свастику («коловрат»), то НБП в этом отношении значительно «полевела» и стала использовать на своих флагах серп и молот, которые, однако, при более тщательном рассмотрении опять же напоминают свастику. Идеологическая эклектика и различный кадровый состав партии позволяет судить, что и её ждёт раскол на «леворадикалов» и «ультраправых» с последующим упадком.
Таким образом, все рассуждения об угрозе «русского фашизма» явно преувеличены и имеют ангажированный характер. Несмотря на усиление межэтнической напряжённости на территории бывшего СССР и на южных окраинах России, нет причин говорить о «великорусском шовинизме», за исключением отдельных проявлений бытового национализма. Видима, такая особенность связана с особым статусом русского населения во все времена как государствообразующего народа и ролью русского языка как языка межнационального общения.
Однако, существуют опасения другого рода, которые высказываются, в основном, на Западе. Некоторые исследователи проводят параллели между положением Volkdeutsche в 20 – 30-х гг. XX века и русскоязычного населения («так сказать, Volkrussen») на территории новых независимых государств после распада СССР. «Сегодня происходит такой же процесс понижения национального статуса, как, в частности, статуса русских, которые в отдалённых республиках становятся меньшинством в независимых государствах, формирующихся благодаря национальным движениям [13]».
Это утверждение можно было бы оставить без особого внимания, если бы не отдельные примеры из современной действительности. К примеру, в Латвии, где межнациональное противостояние стало, судя по всему государствообразующим фактором, русскоязычное население под влиянием дискриминационных законов о языке и гражданстве всё сильнее сплачивается в особое сообщество со своими лидерами, со своими интересами и даже со своей субкультурой. Особенно ярко это проявляется в движении русскоговорящих школьников за право учиться на родном языке. Не ясно, понимают ли руководители латвийского государства, что не без их участия вырастает целое поколение русскоязычного населения, конфронтационно настроенного по отношению к внутренней политике Латвии. В любом случае, в истории уже существуют прецеденты, когда подобная политика приносила совсем не запланированные результаты. Например, когда дискриминационные законы против школьников стали одной из причин падения режима апартеида в ЮАР.
Но всё это из разряда предположений. Достаточно трудно предугадать развитие ситуации на постсоветском пространстве, учитывая сложность межнациональных отношений и изменчивость политической конъюнктуры. На данный момент очевидно, что дезинтеграционные процессы преобладают над интеграционными. «Большой взрыв», произошедший с распадом СССР, разводит бывшие республики Советского Союза всё дальше и дальше друг от друга. РФ не может взять на себя роль объединяющего ядра, поскольку, во-первых, ничего не может предложить своим соседям, потому что сама занята, по сути, выживанием; а во-вторых, большинство новых независимых государств не стремятся в данных условиях к такому объединению. Вероятно, должны произойти масштабные экономические и политические изменения, чтобы ситуация в корне изменилась.



ВОПРОСЫ МОРАЛИ

Александр БЕЗДОЛЬНЫЙ
МОИ ПРИНЦИПЫ

«Итак, едите ли, пьете ли или иное что делаете, все делайте в славу Божию» (1Кор.10:31).

1. Я всегда должен осознавать, что, чтобы я ни делал, делаю это ради Его славы; и всё, что я сделал, сделано силами, которые Он дал мне; и никакой результат не принадлежит мне, так как он только свидетельство Его милости ко мне.
2. Если я осознаю, что действие, которое я хочу совершить, безусловно противно Ему, я должен заставить себя не делать этого.
3. Я не говорю о Нём, если только не считаю это действительно важным и необходимым; не произношу Его имя напрасно.

СОН
1. Я не должен спать меньше 4 часов и больше 9 часов; должен ложиться в 1.00, и просыпаться в 7.00; я не имею права спать днём, если спал больше 5 часов.
2. Я должен просыпаться с мыслью о Боге и о Его величии.
3. Проснувшись, я должен произнести молитву, и лишь потом я могу приступать к прочим делам.
4. Я должен встать с постели немедленно, после того, как открыл глаза; не рассуждая.
5. Я не могу спать днём больше 1.5 часов; когда звонит будильник, я должен немедленно встать и сделать кофе.

УТРО
1. Если утром освобождается время, я читаю газеты.
2. Я должен принять душ в течение 30 минут после того, как открыл глаза.
3. До начала сентября каждое утро, пока пью кофе, я читаю этот текст.

ДЕНЬ
1. Я записываю каждую слабость, и исповедую её перед Ним; я должен заставить себя раскаяться
2. Я записываю все покупки, сделанные в течение дня.

ВЕЧЕР
1. Вечером, перед сном, я должен составить список того, что необходимо сделать на следующий день; я не могу тратить на это более 5 минут. Для понедельника такой список я должен составить в вечер субботы.
2. Я должен всегда знать, что мне нужно сделать в течение года и месяца, и каждое действие в течение дня должно приближать к этой цели.
3. В течение 1.5 месяцев каждый раз перед сном я читаю этот текст, и добавляю в него новые ограничения или правила, если они нужны.
4. Я молюсь перед тем, как лечь спать.
5. Лёжа в кровати, я думаю о Нём и о Его величии, и о том, что Он явно сделал в моём дне.

ЕДА
1. Я не должен тратить на приготовление пищи больше 20 минут; я не могу отводить на завтрак, обед или ужин больше 20 минут.
2. Я должен есть 3 раза в день; завтрак в промежутке между 7.30 и 9.00; обед между 12.00 и 13.00, либо 14.00 и 15.30; ужин между 21.00 и 22.30.
3. Каждые раз перед приёмом пищи я должен произнести молитву.
4. Лишь в крайнем случае я могу есть что-либо вне завтрака, обеда или ужина; я должен пить не чаще, чем 1 раз в час, кроме случаев, когда жажда мешает работе.

РАБОТА
«Мы не бесчинствовали у вас, ни у кого не ели хлеба даром, но занимались трудом и работою ночь и день, чтобы не обременить кого из вас […] когда мы были у вас, то завещевали вам сие: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2Фес.3:7-8,10).

1. Шесть дней я работаю; будний день, не посвящённый работе, независимо от причин, лишён смысла.
2. Работая в одиночестве, я должен каждые 55 минут отдыхать в течение 5 минут; единственный смысл такого отдыха – восстановить силы и увеличить количество часов для работы.
3. Моя работа не может быть заключена лишь в обучении, так как это заставляет стоять на месте.
4. Смысл любой работы – служение Ему; но её оценка – деньги; если труд, направленный на делание денег, не приносит их, я ничтожен перед Ним и не нужен Ему, и остаюсь ничтожеством, каким был без Него; так как это значит, что моя жизнь остаётся полной мерзости.
5. Если у меня нет сил, и я знаю, что на следующий день сделаю эту работу много быстрее, я могу перейти к другой, рутинной работе; если это невозможно, я должен продолжать делать то, что делал, и не могу отдыхать больше 5 минут.
6. Я не должен слушать музыку во время любого процесса, требующего внимания; могу слушать музыку, только когда занимаюсь рутинной работой, либо в минуты, необходимые для отдыха.
7. Когда я использую Интернет, то сначала должен обозначить, что хочу найти и прочесть; могу заходить лишь на сайт, информация с которого может принести практическую пользу; я не могу посещать никакой другой сайт даже во время отдыха.

ДЕНЬГИ
1. Я должен тратить деньги только для умножения Его славы, не для своего удовольствия.
2. Каждый день я должен записывать все свои расходы и доходы.
3. Я могу покупать лишь те вещи, которые нужны; я не должен покупать вещи, которые не приносят практической пользы.

РОДИТЕЛИ
«Почитай отца своего и мать свою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, даёт тебе» (Исх. 20:12).

1. Я должен любить родителей.
2. Я должен уважать родителей.
3. Я не должен делать никакое неоправданное действие, которое может сделать родителям больно. Когда мне плохо, они не должны видеть этого; они должны быть последними, которые почувствуют это. В такие моменты перед любым разговором с ними, я должен собрать свои силы, и мой голос должен быть радостным, или, по меньшей мере, нейтральным.
4. Я должен подчиняться родителям; я должен делать всё, что они скажут, если могу это сделать.
5. Проводя время с родителями, я всё время должен посвятить им, не отвлекаясь ни на что иное; в противном случае это равносильно трате времени и лени.
6. Я не делаю никакого дела, когда в комнате есть близкие, если это не вызвано необходимостью.
7. Я не говорю с родителями ни о какой работе, ни о каком задании, если только не рассчитываю получить от них помощь; я могу обратиться к ним только тогда, когда без этого нельзя обойтись, и когда я сам не могу сделать это.

ЖЕНЩИНА
«Не прелюбодействуй» (Исх. 20:14).
«А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Матф.5:28).
«Но, во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа» (1Кор. 7:2).
«воля Божия есть освящение ваше, чтобы вы воздерживались от блуда; чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения, как и язычники, не знающие Бога» (1Фес.4:3-5).

1. Я должен избегать блуда, любых похотливых мыслей и желаний.
2. Я могу спать с женщиной, только если она – моя жена, или станет ею.
3. Я не должен участвовать ни в каких беседах, которые могут спровоцировать похоть; я должен прекратить их или уйти.
4. В моём компьютере и в доме не должно быть никаких эротических изображений, текстов, фильмов. Не должно быть никакой музыки, использующей сексуальность.
5. Я не должен смотреть на легкомысленно одетых женщин; общаться с женщинами, мораль которых слаба, либо женщинами, чрезмерно подчёркивающими свою сексуальность; не должен создавать ситуаций, которые дадут мне такую возможность.
6. Я должен воздерживаться от мастурбации;

(полностью ниже)
Дата/Время: 13/12/04 21:20 | Email:
Автор :

сообщение #041213212029
Александр БЕЗДОЛЬНЫЙ
МОИ ПРИНЦИПЫ

«Итак, едите ли, пьете ли или иное что делаете, все делайте в славу Божию» (1Кор.10:31).

1. Я всегда должен осознавать, что, чтобы я ни делал, делаю это ради Его славы; и всё, что я сделал, сделано силами, которые Он дал мне; и никакой результат не принадлежит мне, так как он только свидетельство Его милости ко мне.
2. Если я осознаю, что действие, которое я хочу совершить, безусловно противно Ему, я должен заставить себя не делать этого.
3. Я не говорю о Нём, если только не считаю это действительно важным и необходимым; не произношу Его имя напрасно.

СОН
1. Я не должен спать меньше 4 часов и больше 9 часов; должен ложиться в 1.00, и просыпаться в 7.00; я не имею права спать днём, если спал больше 5 часов.
2. Я должен просыпаться с мыслью о Боге и о Его величии.
3. Проснувшись, я должен произнести молитву, и лишь потом я могу приступать к прочим делам.
4. Я должен встать с постели немедленно, после того, как открыл глаза; не рассуждая.
5. Я не могу спать днём больше 1.5 часов; когда звонит будильник, я должен немедленно встать и сделать кофе.

УТРО
1. Если утром освобождается время, я читаю газеты.
2. Я должен принять душ в течение 30 минут после того, как открыл глаза.
3. До начала сентября каждое утро, пока пью кофе, я читаю этот текст.

ДЕНЬ
1. Я записываю каждую слабость, и исповедую её перед Ним; я должен заставить себя раскаяться
2. Я записываю все покупки, сделанные в течение дня.

ВЕЧЕР
1. Вечером, перед сном, я должен составить список того, что необходимо сделать на следующий день; я не могу тратить на это более 5 минут. Для понедельника такой список я должен составить в вечер субботы.
2. Я должен всегда знать, что мне нужно сделать в течение года и месяца, и каждое действие в течение дня должно приближать к этой цели.
3. В течение 1.5 месяцев каждый раз перед сном я читаю этот текст, и добавляю в него новые ограничения или правила, если они нужны.
4. Я молюсь перед тем, как лечь спать.
5. Лёжа в кровати, я думаю о Нём и о Его величии, и о том, что Он явно сделал в моём дне.

ЕДА
1. Я не должен тратить на приготовление пищи больше 20 минут; я не могу отводить на завтрак, обед или ужин больше 20 минут.
2. Я должен есть 3 раза в день; завтрак в промежутке между 7.30 и 9.00; обед между 12.00 и 13.00, либо 14.00 и 15.30; ужин между 21.00 и 22.30.
3. Каждые раз перед приёмом пищи я должен произнести молитву.
4. Лишь в крайнем случае я могу есть что-либо вне завтрака, обеда или ужина; я должен пить не чаще, чем 1 раз в час, кроме случаев, когда жажда мешает работе.

РАБОТА
«Мы не бесчинствовали у вас, ни у кого не ели хлеба даром, но занимались трудом и работою ночь и день, чтобы не обременить кого из вас […] когда мы были у вас, то завещевали вам сие: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2Фес.3:7-8,10).

1. Шесть дней я работаю; будний день, не посвящённый работе, независимо от причин, лишён смысла.
2. Работая в одиночестве, я должен каждые 55 минут отдыхать в течение 5 минут; единственный смысл такого отдыха – восстановить силы и увеличить количество часов для работы.
3. Моя работа не может быть заключена лишь в обучении, так как это заставляет стоять на месте.
4. Смысл любой работы – служение Ему; но её оценка – деньги; если труд, направленный на делание денег, не приносит их, я ничтожен перед Ним и не нужен Ему, и остаюсь ничтожеством, каким был без Него; так как это значит, что моя жизнь остаётся полной мерзости.
5. Если у меня нет сил, и я знаю, что на следующий день сделаю эту работу много быстрее, я могу перейти к другой, рутинной работе; если это невозможно, я должен продолжать делать то, что делал, и не могу отдыхать больше 5 минут.
6. Я не должен слушать музыку во время любого процесса, требующего внимания; могу слушать музыку, только когда занимаюсь рутинной работой, либо в минуты, необходимые для отдыха.
7. Когда я использую Интернет, то сначала должен обозначить, что хочу найти и прочесть; могу заходить лишь на сайт, информация с которого может принести практическую пользу; я не могу посещать никакой другой сайт даже во время отдыха.

ДЕНЬГИ
1. Я должен тратить деньги только для умножения Его славы, не для своего удовольствия.
2. Каждый день я должен записывать все свои расходы и доходы.
3. Я могу покупать лишь те вещи, которые нужны; я не должен покупать вещи, которые не приносят практической пользы.

РОДИТЕЛИ
«Почитай отца своего и мать свою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, даёт тебе» (Исх. 20:12).

1. Я должен любить родителей.
2. Я должен уважать родителей.
3. Я не должен делать никакое неоправданное действие, которое может сделать родителям больно. Когда мне плохо, они не должны видеть этого; они должны быть последними, которые почувствуют это. В такие моменты перед любым разговором с ними, я должен собрать свои силы, и мой голос должен быть радостным, или, по меньшей мере, нейтральным.
4. Я должен подчиняться родителям; я должен делать всё, что они скажут, если могу это сделать.
5. Проводя время с родителями, я всё время должен посвятить им, не отвлекаясь ни на что иное; в противном случае это равносильно трате времени и лени.
6. Я не делаю никакого дела, когда в комнате есть близкие, если это не вызвано необходимостью.
7. Я не говорю с родителями ни о какой работе, ни о каком задании, если только не рассчитываю получить от них помощь; я могу обратиться к ним только тогда, когда без этого нельзя обойтись, и когда я сам не могу сделать это.

ЖЕНЩИНА
«Не прелюбодействуй» (Исх. 20:14).
«А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Матф.5:28).
«Но, во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа» (1Кор. 7:2).
«воля Божия есть освящение ваше, чтобы вы воздерживались от блуда; чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения, как и язычники, не знающие Бога» (1Фес.4:3-5).

1. Я должен избегать блуда, любых похотливых мыслей и желаний.
2. Я могу спать с женщиной, только если она – моя жена, или станет ею.
3. Я не должен участвовать ни в каких беседах, которые могут спровоцировать похоть; я должен прекратить их или уйти.
4. В моём компьютере и в доме не должно быть никаких эротических изображений, текстов, фильмов. Не должно быть никакой музыки, использующей сексуальность.
5. Я не должен смотреть на легкомысленно одетых женщин; общаться с женщинами, мораль которых слаба, либо женщинами, чрезмерно подчёркивающими свою сексуальность; не должен создавать ситуаций, которые дадут мне такую возможность.
6. Я должен воздерживаться от мастурбации; если похоть становится слишком сильной, и я не могу справиться с нею, то, если есть возможность, я должен принять холодную ванну. Если ночью я не могу заснуть, и меня одолевает похоть, я должен заставить себя встать и на коленях молиться Ему, чтобы Он избавил меня от неё, и дал мне заснуть.

ОТНОШЕНИЯ
«Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам, а, напротив, благодарение» (Еф.5:4).
«кто злословит брата или судит брата своего, тот злословит закон и судит закон» (Иак. 4:11).

1. Общение с друзьями, если оно не связано с тем, что может принести пользу, должно иметь целью только поддержание доверия; я должен избегать праздных разговоров, я не должен никаким образом провоцировать их; я должен избегать тех встреч, которые не могут принести выгоды.
2. Я должен внимательно слушать; говорить кратко; мне не стоит высказываться о темах, о которых я имею плохое представление. Я должен отвечать за каждое своё слово; и контролировать свою речь.
3. Я не говорю злое или недоброжелательное о человеке, которого нет рядом и который не сможет защититься; я не участвую в обсуждении сплетен, слухов; или просто в обсуждении человека, когда цель такого разговора самоутверждение.
4. Я не говорю о своих близких и о своих отношениях никому из посторонних; я не обсуждаю с друзьями и знакомыми ничего из того, что связано с делами, если только это не касается их напрямую.
5. Не провоцирую в себе злобу и ненависть к кому-либо; если какой-то человек вызывает эти чувства, я должен погасить их. Я не мщу никому.

ОТДЫХ
1. Я не могу смотреть телевизор; единственное исключение – просмотр фильма; могу смотреть только фильмы на английском языке, кроме тех, которые используют женщину для привлечения внимания; могу смотреть фильмы в субботу или в воскресенье вечером, либо в поезде или самолёте.
2. Я не могу открывать журнал или газету, если он ориентирован на развлечение, кроме случаев, когда знаю, что статья либо информация может принести практическую пользу; не могу читать или открывать любую другую страницу.
3. Я не могу тратить на чтение газет или журналов более 1 часа в день, кроме случаев, когда это необходимо для решения какой-то задачи. С понедельника по субботу, я не могу тратить на чтение Книги, любых её толкований, более 40 минут.

ВОСКРЕСЕНЬЕ
«Помни день субботний, чтобы освятить его; шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой – суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела» (Исх.20:8-10).

1. Я не могу слушать музыку в воскресенье, т.к. это отвлекает от размышлений о Нём.
2. В воскресенье я должен читать Книгу не менее 2.5 часов.
3. В воскресенье я не должен тратить на чтение газет, журналов, статей более 1 часа.
4. В воскресенье я стараюсь не выполнять никакой работы, если нет такой необходимости. Поэтому все дела, которые должны быть сделаны к понедельнику, я должен закончить к вечеру субботы; в субботу, если необходимо, я должен сделать всю домашнюю работу, сделать необходимые покупки; а также постараться сделать все дела, которые иначе необходимо будет делать в воскресенье.

ПРАВИЛА МОЛИТВЫ (Ж. Кальвин).
1. Мне следует так настроить свой ум и своё сердце, как это подобает людям, входящим в общение с Богом. Ум должен освободиться от плотских забот и помышлений, которые отвращают его от Бога или мешают взирать на него прямым или неосквернённым взглядом, так, чтобы не только всецело отдаться молитвенному настроению, но и насколько возможно возвыситься над самим собой. Необходимо, чтобы пылкая молитва воспламенялась моими тревогами и горестями; но нужно отбросить все посторонние заботы, которые колеблют ум в разные стороны, отвращая его от Неба, подавляя и пригибая к земле. То, что Ум должен возвыситься над самим собой, означает, что не следует выказывать перед Богом то, о чём я в своём безрассудстве и ослеплении привык мечтать, не следует замыкаться в своём тщеславии и суете, но возвышаться до чистоты, достойной Бога, которую Он требует.
2. Молясь, я должен постоянно ощущать свои недостатки и убожество, и, твёрдо убеждённый в необходимости того, о чём прошу, выражать своё прошение с горячим чувством. Я должен остерегаться представать перед лицом Бога с какой-либо просьбой, если только я горячо этого не хочу и хочу получить именно от Него.
3. Молясь, я должен отбросить всякие фантазии относительно своего достоинства, всякое самомнение.
4. В молитве, в искреннем самоуничижении, я всё-таки осмеливаюсь молиться и имею твёрдую уверенность в том, что мои молитвы будут услышаны.

Дата/Время: 09/08/04 09:17 | Email:
Автор :

сообщение #040809091710

Воспитание народа

Религиозно – публицистический журнал
№2 за 2004г.


СТРАНИЧКА РЕДАКТОРА

ГДЕ УЧАТ ГРЕШИТЬ?


От противников кальвинизма не раз приходилось слышать один аргумент. Кальвинизм, говорят арминиане, учит об избрании к спасению, а это означает, что кальвинизм учит, будто можно грешить. Вот такой арминианский вывод из кальвинистского учения: если спасение безусловно, то можно грешить, все равно спасешься. Люди, не знающие кальвинистской системы мысли, легко попадаются в расставленные арминианами сети. Но всякий мало-мальски знающий человек усомнится и спросит: а что, в Женеве при Кальвине много грешили? Или может быть, пуритане любили греховодить? Не похоже. История свидетельствует о противоположном. Реформатская Церковь всегда была ревностна в соблюдении Заповедей Божиих.

… Есть все же у арминиан какая-то проблема во взаимоотношениях со Словом Божиим. Некая теологическая ущербность, не позволяющая им соединить две вещи: избрание ко спасению и страх Божий. Будто избирая к спасению, Бог дает лицензию на грех.

Так не лучше ли спросить нас, кальвинистов, чему мы учим? Это я обращаюсь не к прожженным арминианским профессорам, но к тем, кто действительно хочет познать истину.

Мы учим, что верующих (избранных ко спасению, избранных безусловно и верно) Бог за их грехи наказывает при жизни на этой земле. Этим Он отвращает их от греха, ведет к покаянию и исправлению. Наказание не исключает спасения. Кальвинисты это понимают, и потому боятся греха, не желая подвергать себя наказанию.

Кальвинизм спрашивает человека: что стоит между Богом и тобой? Что тебе мешает придти к Нему? Бог может убрать любую преграду. Подумай об этом. Если ты более всего дорожишь своим многоценным имуществом, и оно отдаляет тебя от Бога, ты можешь лишиться его. Если ты предпочел каких-либо людей Всевышнему Богу, если ради них ты перестал общаться с Господом, то как же ты неразумен! Неужели тебе не жалко этих людей? Неужели ты не знаешь, что Бог ревнив?

Кальвинисты бегут греха не только из-за боязни наказаний. Мы не хотим огорчать нашего Бога, потому что любим Его. И еще мы знаем и видим, что Бог не оставляет Своих детей и ведет их по жизни, уберегая от впадения в тяжкие смертные грехи.

* * *

Арминиане полагают, что мы неправильно понимаем Святые глаголы. Но все же редко кто из них рискует заявлять, вопреки общеизвестному, что кальвинисты пренебрегают Словом Божиим, призывающим к праведности.

Откуда же тогда берутся все эти арминианские разговоры насчет лицензии на грех? Значит, так учат в ваших арминианских семинариях. И значит, грош цена этим семинариям, раз у вас профессоры передергивают не хуже карточных шулеров. Знаете, что? В следующий раз, когда вам будут говорить о кальвинистах, будто мы разрешаем грешить, рассмейтесь прямо в лицо этим лжесвидетелям и уйдите с их лжезанятий. Это будет правильно. Все равно от таких семинарий толку не будет. Разве что вас там научат, как лжесвидетельствовать. А зачем вам это надо?
Дата/Время: 09/08/04 09:16 | Email:
Автор :

сообщение #040809091619
Валериан Тен

ВОСПИТАНИЕ НАРОДА

Нашей Тушинской общине уже двенадцать лет. Можно подводить первые итоги. Вообще говоря, за такое время в нормальных условиях можно было бы создать самостоятельную церковь. Однако наша действительность отнюдь не нормальная. Фактор прошлого сильно стесняет строительство инициативной, живущей по Божиим законам церкви. Хотелось бы затронуть и негативные моменты, и позитивные стороны воспитания Божиего народа.

Община была создана по инициативе одного миссионера. Это был симпатичный прогрессивный пастор из южнокорейской пресвитерианской деноминации. Он потратил два года на изучение русского языка, и только после этого занялся проповедью среди русскоязычного населения. К сожалению, спустя четыре года его пребывания в России церковь осталась без него.[1] Затем был период кадровой чехарды, когда в течение короткого времени сменилось несколько пасторов-миссионеров. Наконец, в церковь пришёл автор этих строк, и вот уже в течение шести лет я несу в ней служение.

Наша церковь с самого начала опиралась на миссионерскую помощь. Влияние этой помощи, имеющей свои плюсы и минусы, не прекращается до сих пор. Несомненно, легко собрать большую общину, имея деньги. Однако будет ли она Божиим народом? Опыт показал, что нет. Как известно, перед российским финансовым кризисом августа 1998 года точно такой же кризис поразил Южную Корею. В итоге приток денег в нашу церковь сократился на порядок. Это вызвало трудности с арендой помещения. Затем дефицит средств сократил количество церковных мероприятий. И, наконец, резко снизилась оплата труда администратора, бухгалтера и музыканта церкви. В ожидании восстановления экономики страны-спонсора прошло несколько лет. Однако лучше не стало. Обещанное временное снижение помощи стало постоянным. Пришлось учиться жить в условиях дефицита.

Дело кончилось тем, что из церкви ушли платные работники. Я откровенно говорил им о финансовых трудностях в церкви. Говорил также и о том, что церковь не стесняет их во времени. Ведь можно трудиться в церкви, а в свободное время подрабатывать в другом месте. На общину в тридцать человек работы немного: визовое сопровождение двух миссионерских семей и бухгалтерская отчётность некоммерческого характера, такие хлопоты не требуют содержания освобождённых работников. Когда месячный бюджет церкви исчислялся несколькими тысячами долларов, то можно было позволить роскошь содержать платных работников. Однако выработавшаяся привычка сидеть на долларовой игле оказалась сильнее здравого смысла. Возникли обиды на то, что нашлась спонсорская помощь на содержание второго пастора, а на ветеранов церковного служения таковой не оказалось. Возник конфликт. Служащие ушли. К сожалению, они увели с собой часть общины из числа основателей церкви. Но нет худа без добра. Вместо ушедших появилась активная молодёжь.

В этом состоял наш первый негативный опыт. Помощь извне привела к неправильному воспитанию членов общины. Несмотря на кальвинистский характер богословия пасторов-миссионеров, они не сумели привить людям главного – ответственности перед Богом. Здесь, безусловно, сказалось и советское иждивенческое наследие прихожан. Пасторы не смогли преодолеть его и наставить церковь жить Божиими законами. Да и не получилось бы это у них, потому что люди, поставленные на служение в церкви, не были приучены приносить десятину. После моего прихода в общину отставлять в сторону этих людей было неудобно. Но всё равно дело кончилось их отставкой. Речь ведь не только о нежелании материального служения. Просто именно оно выпукло характеризовало нежелание жить по Божиим законам. По сборам пожертвований было видно, что нет положенного Богу даже из той части вознаграждения за труд, которое выплачивала церковь. Соответственно не было радения и в остальном служении. Ведь кто должен быть активным в евангелизации? Кто мог бы подать пример служения, собрав группу по изучению Божиего слова из соседей по своему подъезду, дому, двору? Кто же, как не получающий из пожертвований церкви? Обязательно ли благовествовать только с церковной кафедры, не проще ли начать со своей семьи? Чего ждать? Что кто-то придёт и облагодетельствует церковь?

Прежде чем призывать общину к активному служению Богу, служащим в церкви надо было начать с самих себя. Что и говорить, разговоры были иногда нелицеприятными и опускались до уровня ссоры в коммунальной квартире. Говорили и такое: и чего-то это вы все понаехали в столицу?!

По сравнению с этими людьми разительным контрастом явилась одна восьмидесятилетняя прихожанка. Она из ветеранов евангельских христиан, и действительно принадлежит к Божиему народу.[2] Однажды я в церкви призвал общину откладывать деньги на развитие церкви. Спустя некоторое время эта престарелая сестра вручила мне сто рублей. На вопрос, как она собрала такие деньги, не является ли это для неё непосильным бременем, она ответила, что собирала пустые бутылки и сдавала их. У меня подкатился комок к горлу. Желающие служить Богу ищут возможности служения, попутчики же церкви – оправдание своей духовной лени. Несмотря на некальвинистское богословие евангельской христианки, для реформатов это хороший урок воспитания Божиего народа.

У нас в общине большинство составляли пожилые прихожане. Из-за этого сборы пожертвований были более чем скромными. Если в США или Южной Корее в общине числится около тридцати прихожан, то такая церковь уже в состоянии самостоятельно арендовать помещение и содержать пастора. Однако реалии нынешней России лежат в сумасшедшем разрыве в доходах между бедными и богатыми. Поэтому, будь у нас в церкви даже и тысяча пенсионеров, ей не под силу содержать и помещение, и пастора, особенно если он не из Москвы. Но значит ли это, что Бог обрёк протестантские церкви на нищенское существование? Конечно же, нет… Нам нередко приходилось заниматься похоронами наших престарелых сестёр. Иногда бывало такое: наследников у них нет, жильё отдаётся социальной службе, а взамен – прозябание в пансионате для престарелых. Но ведь подобные социальные структуры имеют цель заработать деньги на ремонте и перепродаже освобождающихся квартир. Забота о стариках звучит лишь на словах. Неужели церковь менее способна к диаконии, чем подобные структуры? Если бы жильё завещалось церкви, разве община не смогла бы достойно содержать престарелую сестру?

Впрочем, к этому вопросу следует подходить осторожно. Иначе можно попасть в соблазн стяжательства. Кроме того, может возникнуть конфликт с наследниками, чем вызвать огонь критики со стороны недругов протестантизма. А таковых в России более чем достаточно.

* * *

В воспитании народа нам надо обязательно учитывать просчеты в деятельности и наших друзей, и тех, кто нам противодействует. Я имею в виду и неуклюжие услуги миссионеров из дружественных протестантских деноминаций и ошибки домостроительной практики православия.

Так случилось, что мой первый контакт с христианами произошёл на закате советской империи. Тогда в Москву только-только начали приезжать миссионеры из-за границы. В определённом смысле мне повезло с выбором церкви. Мои первые наставники по вере принадлежат к кальвинистскому течению христианства. Но соблазнов у меня было довольно много, учитывая мою корейскую национальность и мой бывший статус преподавателя вуза. Вокруг меня крутились разные миссионеры из Южной Кореи и США (из этнических корейцев). Однако Господь провёл меня по узкому пути, и я благодарю Его за то, что не попал в сети еретических сект. Сюда я хотел бы отнести, как ни прискорбно, и наше официальное православие.

Я принадлежу к пятому поколению обрусевших корейцев. Интерес к языку предков у меня был всегда. Но удовлетворить его было нечем. Насильственная депортация корейцев с Дальнего Востока в 1937 году разрушила всю систему их национальных школ. Так что корейским языком мне пришлось заниматься не в детстве, но в весьма зрелом возрасте. По учебникам, книгам и словарям корейского языка. В годы моей учёбы в МГУ они были недоступны для студентов естественных факультетов. Ни в университетской библиотеке, ни в «Ленинке». На многочисленные запросы нужных мне книг приходил стандартный отказ: «находится на руках». Между тем, добротные словари академического издания пылились на полках хранилищ. Потом, в конце восьмидесятых, эти словари, слава Богу, поступили в открытую продажу. Тогда же открылись и курсы корейского языка. Я получил начальный толчок в чтении и грамматике корейского языка, а потом много занимался сам. В результате сумел преодолеть порог некомпетентности в языке. Такой порог известен всем, кто владеет свободно хотя бы одним иностранным языком. Это уровень знания, с которого язык уже никогда не забывается.

Встреча с первыми протестантскими наставниками принесла не только радости, но и огорчения. Сказался разный менталитет. Я ведь уже не кореец в полном смысле этого слова. Воспитан в русской культуре. Привык к коллективному образу жизни. Индивидуализм же иных протестантов мне виделся, и видится по-прежнему, уродливым нехристианским явлением. Несут слово Евангелия, но на деле делают имя себе, вытесняя своим поведением Иисуса на периферию. Как всё это отталкивает людей от веры!

Когда у меня было сильное разочарование в первых протестантских наставниках, на моём пути повстречался один южнокорейский поп-расстрига. Он чересчур активно выступал за православную миссию в своей стране. Некогда РПЦ имела приход и храм в Сеуле. Однако поражение царской России в русско-японской войне свело на нет православную миссию, и корейская Православная Церковь пребывала в стагнации. Община в Сеуле едва достигала нескольких десятков человек. Но, тем не менее, она существовала.

После разгрома Японии американская оккупационная администрация на Юге Кореи столкнулась с проблемой юрисдикции Православной Церкви. Опасаясь советского проникновения на юг полуострова через своих агентов влияния в церкви, американцы передали Русскую Православную Церковь под управление Константинопольской патриархии. Из этой патриархии и прибыл епископ-грек, с которым упомянутый священник вошёл в конфликт. Поразительно, но священник испытал на себе всё то, что испытываем и мы от контактов с миссионерами. Грек вёл литургию, естественно, на греческом языке. Один из корейцев, знавший греческий язык, переводил службу на корейский. Епископ владычествовал над общиной. Языковый барьер и равнодушие к евангелизации тормозили рост церкви.

Южнокорейский священник пожаловался в Константинопольскую патриархию, что епископ мало заботится о церкви. Другими словами, нерационально использует местных служителей. Жалобы на епископа привели к обратному результату: епископ остался на месте, а священника лишили сана. Ему пришлось искать покровительства в Москве. Поп надеялся, что в Сеуле будет открыт новый приход от РПЦ. Однако по канонам православия в стране, где действует одна из патриархий, другая патриархия не занимается миссией (хотя на примере США это и не так!). Поэтому кореец, если захотел бы, мог быть восстановлен в иереях, но с условием, что служить он будет в России. Таков был совет моему визави от митрополита Кирилла. Но священник искал в Москве своей правды для Кореи, а ставить православную церковь для южнокорейцев в России не входило в его намерения. Впрочем, разговор вовсе не о корейце.

Мне пришлось сопровождать его в отдел внешних сношений РПЦ на приём к митрополиту Кириллу (это было в 1993 году). Худо-бедно, я тогда уже мог изъясняться по-корейски, и решил помочь своему соплеменнику с переводом. Мы пошли в Свято-Даниловский монастырь. Довольно быстро мы попали на приём в кабинет «министра иностранных дел» РПЦ. Бросился в глаза сановный вид митрополита Кирилла. (Я тогда невольно подумал о целибате епископата: надо же, ходит в холостых! и как он только переносит воздержание?) Впрочем, беседа была содержательной. Ко мне отношение было доброжелательным. По-видимому, считая меня из русских, митрополит полагал, что мой духовный путь – путь православия. Однако в кабинете случилась сцена, которую я, по конфуцианской традиции уважения старшего, никак не мог принять. Я допускал как должное земной поклон и коленопреклонённое целование руки епископа, которые совершил совсем не пожилой священник-кореец. Это их дела, подумал я. Но в кабинет заглянул седовласый старец в рясе и совершил такой же обряд почитания епископа.

После того, как мы вышли из кабинета митрополита, кореец-священник спросил меня, знаю ли я, кто был этот старец? Откуда же мне было знать! С некоторой долей ехидства мой визави сказал, что это был преподаватель духовной академии, некогда учивший митрополита. Я только крякнул в ответ. Да, подумал я, если бы продвинувшись по административно-научной лестнице, я должен был бы принимать так у себя в кабинете своего университетского наставника-академика… да я бы от стыда провалился сквозь пол! Мы долго обсуждали увиденное в отделе внешних сношений. Конечно, в моей душе бушевало чувство протеста от увиденного. Мне кажется, мой кореец понимал меня…

В принципе мы согласились на следующем: заставлять поклоняться седовласого старца человеку в цветущем возрасте неправильно с точки зрения корейцев. Корейцы имеют конфуцианское воспитание. Уважение старости – непреложное правило для корейцев. Так требует и внешний этикет. Но по православной традиции верующий вовсе не стесняется противоположного положения вещей. Старцы имеют свободу и кланяются непринуждённо… Однако, с тех пор у меня исчезло всякое желание искать истину на православном пути. Не может христианская религия так ставить одних людей выше других. Кроме того, чинопочитание разного рода высокопреосвященств чуждо и духу советской культуры, в которой я был воспитан. Революция разбила вдребезги средневековое сословное деление русского общества. От бояр и смердов, дворян и простолюдинов, помещиков и крепостных, от всех этих бесспорных язв разделения в крещёном народе, русское общество избавилось, надеюсь, навсегда.

В патриархии я испытал шок от религиозного института, проповедующего любовь, но на деле соблюдающего средневековое отношение к человеку. У парадного подъезда отдела внешних сношений правильно-славящей Бога церкви я видел профессиональных нищих. Видел беженку из Абхазии, не нашедшую помощи, и греческих гостей в рясах, встречаемых чиновниками отдела с распростёртыми объятиями.

Мне стало понятно, где в нашем обществе находится оплот тоталитаризма… Концентрация религиозной власти в центре и превращение церкви в идеологический институт, политика вместо общения в Духе. Нет, от такой церкви обществу помощи не будет, сделал я вывод. В моей душе окрепло решение пойти путём протестанта. Окончательно же я определился с выбором в то время, когда в Думе был принят закон о религиозных объединениях, явственно направленный против протестантов, причем при озадачивающем единстве проправославных и прокоммунистических депутатов.[3] В моих глазах Русская Православная Церковь более не являлась народом Божиим.

* * *

Однако, мое личное постижение пути реформации в России оказалось тоже не гладким. Некогда, в начале миссионерской кампании в СССР, я сказал корейским гостям: для успеха христианской миссии надо завоевать интеллигенцию. Интеллигенция всегда была в России действенной духовной силой. Вам самим это будет сделать не по силам. Есть языковый барьер, который трудно преодолеть первому поколению иммигрантов. Незнание языка создаёт культурные барьеры в общении. Ваш менталитет отличается от менталитета русских людей. Ваши единственные плюсы – материальная обеспеченность и знание опыта Реформации не понаслышке из лекционных курсов, но в своём спрессованном опыте реформирования Кореи в течение одного-двух поколений. Вам нужно искать себе единомышленников из интеллигентской среды, и посылать их на учёбу в зарубежные семинарии. Спустя короткое время их вторичные усилия будут гораздо более эффективными, чем ваши попытки научить здесь народ своими собственными силами. Русским интеллигентам потребуется гораздо меньше времени для изучения иностранного языка и последующего обучения богословию в США или в Европе, чем вам обучиться русскому языку. Вам, миссионерам, здесь приходится ставить на лекциях переводчика. Перевод уже съедает половину лекционного времени. Качество перевода всегда вызывает озабоченность. Потом, самое главное, кто преподаёт? Система высшего образования требует определённой квалификации преподавателей. Не может только-только рукоположенный в пасторы миссионер квалифицированно владеть материалом и аудиторией так, как профессор семинарии.

Я говорил очевидное, исходя из своего личного преподавательского опыта. В моих словах не было ни капли гордыни. Если бы дело касалось материальной стороны, то знание корейского языка открывало бы мне куда больше возможностей в бизнесе, чем на поприще служения в церкви. Мною двигала исключительно любовь к Божиему делу и к России. Однако миссионеры восприняли критику болезненно.

Всё же мои сентенции работника высшей школы возымели воздействие на кого-то в Корее. На моём пути повстречался один миссионер, истинный христианин. Принцип его миссии соответствовал притче Иисуса: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрёт, то останется одно. Он заботился больше о воспитании местных лидеров, чем о прославлении своего имени. От него, впоследствии ставшим моим другом, информация обо мне попала пресвитеру одной крупной церкви в Корее. Этот пресвитер был профессором кафедры истории Сеульского университета, большим знатоком христианской этики. Он является авторитетной личностью в Корее. Возглавляемое им движение практического христианского благочестия оказывает сильное влияние на политическую жизнь. Его обличение коррупции на выборах «сносит головы» претендентам на власть.

Так или иначе, я, высказывая своим корейским братьям очевидные недостатки в их миссионерской деятельности, получил рикошетом предложение самому обучиться в семинарии в Корее. Финансовое обеспечение моей учёбы обязалась взять на себя упомянутая церковь. Решающее влияние на решение консистории церкви оказало мнение пресвитера-профессора. Как коллега в системе высшего образования, он близко воспринял к сердцу мои слова.

В то время я меньше всего думал о себе. Амбиций у меня не было. К тому же возраст не тот, когда можно успешно учиться на иностранном языке. Я провёл в сомненьях и раздумьях немало времени. Советовался с семьёй. Много молился Богу. Наконец, созрел для поездки в Корею.

У меня была тёплая встреча с братьями по вере. Меня представили ректору семинарии. Было решено взять меня на учёбу, невзирая на ещё недостаточный уровень знания корейского языка. С этим я вернулся в Москву. Когда я поделился своими впечатлениями с миссионерами, то увидел их вытянутые лица. На меня вылили ушаты клеветы. Дескать, в семинарии обо мне все известно: я карьерист и недостойный в нравственном отношении человек.

К чему вспоминать всё это прошлое? Только лишь для того, чтобы извлечь полезный урок из миссионерских ошибок. Не должно быть лжи. Нельзя владычествовать над местными. Когда-нибудь и нам придётся быть миссионерами. И потому нам надо сейчас, находясь на пастырском поприще, учиться избегать властолюбия над паствой. То, что сгубило православие, и что повторяется у многих миссионеров, недостойно подражания. Пример надо брать с Иисуса, «так как Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф.20:28).

Господь всё же позволил мне пройти по узкому пути. Моя церковь, выслушав отрицательное мнение миссионеров о моей учебе в Корее, тем не менее, решила по-своему…

В Корее я учился и одновременно получал духовные уроки в общине. Вернулся в Россию уже сложившимся христианином и рукоположенным пастором. Суверенный Бог сделал всё невозможное человеку. Открыл границы, отесал мои острые углы, смирил мою гордыню. Точно так же противившиеся моей учёбе в корейской семинарии миссионеры ныне стали моими лучшими коллегами. Теперь здесь, в Москве, я отдаю всё, что дал мне Господь, следующим поколениям семинаристов. Церковь, открытая пастором-миссионером, который и противился-то больше всех моей командировке в Корею, перешла под моё управление. Сам же пастор поддерживает со мной дружеские отношения и помогает церкви. Воистину «Живущий на небесах посмеётся» (Пс.2:4).

* * *

Я хотел бы особо остановиться на своём личном опыте пастырской работы. Нет ничего страшнее в воспитании народа, чем двойная мораль пастырей. Если слово, призывающее с кафедры к исполнению Божиих заповедей, не сопровождается и делом пастыря, то душам верующих наносятся трудноизлечимые раны. И наоборот, единство слова и дела пастыря является целительным лекарством для человека.

Нам приходится сталкиваться с неизбежностью смерти. И перед этим фактом особенно обнажённо открывается пастырская натура, и ничто, пожалуй, не служит так делу благовестия, как служение умирающему человеку. И одновременно ничто не делает человека таким открытым благовестию, как смерть близких людей. Перед тайной смерти вся гордыня человека обращается в ничто.

У нас в общине заболела одна сестра. Болезнь оказалась неизлечимой современными средствами медицины. У этой женщины был единственный сын, тоже верующий. Свекровь же была неверующей. К сожалению, конфликты свекрови с невесткой были обычным делом. Мы навещали больную женщину, много молились за неё. Она уже находилась в больнице. Надо было обсудить с лечащим врачом возможность полостной операции. Для окончательного диагноза потребовалось дорогое обследование на оборудовании, которого не было в этой больнице. Надо было ехать в специализированную клинику. Церковь помогла своими финансами. Свекровь нашла машину, и мы, пасторы, на своих руках переносили больную сестру до машины и из машины по пути на обследование. Что больше всего поразило неверующую женщину? То, что мы, чужие люди, так заботимся о больной, носим её на руках. Можно сто раз призывать с кафедры любить ближнего своего, но один раз исполненная пастором заповедь любви на глазах у неверующего оказывается убедительнее тысячи слов.

Мы испытали огорчение от невозможности проведения операции. Но одновременно Господь дал радость временного исцеления, и мы радовались приходу на богослужения вставшей на ноги сестры. В церковь стала заглядывать и свекровь. Когда же сестре пришло время покинуть этот мир, мы оказали семье необходимую помощь на похоронах. Неверующая свекровь ощутила любовь Господа в лице нашей общины. Она стала верующей, и ныне она наша ревностная прихожанка, действенно оказывающая помощь церкви. Мы потеряли сестру, но вместо неё приобрели другую.

Другой случай произошёл в Ростовской области, в Волгодонске, небольшом городе, чьё имя стало известно всему миру из-за трагедии теракта. Я часто навещаю живущих там моих родственников и знакомых. С моим другом, преподавателем местного филиала вуза, мы проводили много времени в общении. Как ни странно, я не напирал словами благовестия. Беседы о Боге шли косвенным путём. И с ним тоже случилась беда: он заболел тяжёлой болезнью и быстро таял прямо на глазах. Однажды мы с моим южнокорейским коллегой пастором навестили город по делам миссии. Мы также зашли проведать моего больного друга. Все, кто съехался в дом в преддверии кончины, были свидетелями наших молитв и бесед с больным. Исповедь больного в вере стала потрясением даже для меня самого. Святой Дух делал свою работу без нашего ведома. Я был счастлив оттого, что стал свидетелем обращения человека от неверия к вере. Через несколько дней мой друг тихо скончался. Пришло время похорон. Так как умерший открыто исповедовался в вере в Иисуса Христа, то мы, пасторы, уже не могли оставить похороны на усмотрение родственников. Мы настояли на христианском обряде похорон. Краткая проповедь у гроба с телом умершего брата о чаянии воскресения возымела большое воздействие на родственников. Мы поехали на кладбище уже в ином состоянии духа.

Так случилось, что на кладбище рядом хоронили человека по православному обряду. Поп обходил гроб и свежевыкопанную могилу с кадилом и пел что-то протяжное на церковно-славянском. Мы же, корейцы, хоронили брата по протестантскому обряду. Я произнёс краткую проповедь на слово из Екклесиаста, 12:3-7. Мы вместе с моим коллегой воспели гимн о надежде на грядущее воскресение. У него прекрасный и сильный голос. Ясная проповедь и пение оказали подействовали на родственников. Так большое количество корейцев приобщилось к протестантской культуре проводов покойного. Иначе в тот день была бы проведена очередная буддистско-конфуцианская смесь церемоний.

Фактически с этих похорон началась новая миссионерская церковь в среде местных корейцев. Она продолжает существовать под опекой нашей Тушинской церкви. И надо сказать, что мы приобрели в ней очень большой опыт воспитания Божиего народа. Например, какие пастырские уроки мы извлекли из похорон прихожан? Надо неусыпно попечительствовать родственников. Услышав слова надежды о грядущем воскресении, они оттаивают душой, открываются слову проповеди. Надо заботиться об осиротевших детях. Мы действительно видели плоды своих добрых христианских дел. Однако финансовые трудности, внутренние неурядицы церкви помешали нам сделать для дела благовестия больше. Очень жаль, что мы не уделяем большего внимания этому направлению пастырского служения.

* * *

Многие задумки в Москве разрушаются консерватизмом быта горожан. Отчуждение людей в мегаполисе таково, что они не знают даже своих соседей по лестничной площадке. Но разве мыслим народ без общения? Это относится и к народу Божиему. Иисус сказал нам: «Вы – свет мира». Так нужно ли стремиться к вселенским прожектам в благовестии? Чем ближе объект благовестия, тем ярче светит Господь через нас на него. На расстоянии свет затухает, таково его свойство. Поэтому надо начинать благовестие со своей семьи, с соседей, с коллег по работе. Простые дела, как наведение порядка на лестничной клетке, в подъезде своего дома, во дворе, приветливость в обращении, помощь нуждающимся, исполнение своих обещаний, – всё это может привлечь людей к Христу больше, чем шумные евангелизационные кампании. А у нас какие критерии? Давай, понимаешь ли, служение в церкви, детскую группу, библейскую школу, а в собственном доме беспорядок, семья и дети неухожены. В нашей общине мы бьемся с этими остатками ложного коллективизма и масштабного «совкового» мышления.

Хочу сказать, что применяемый нами принцип близкодействия и постепенных шагов оправдывает себя. Немало обращенных нами людей уже прежде были нам знакомы, с иными связывали узы личной дружбы.

* * *

Москва – трудный город для благовестия. Ни мы, ни православная церковь не можем гордиться ростом числа прихожан. Иногда просто опускаются руки. Но есть и незадействованные резервы по воспитанию народа. Основной недостаток кальвинистских церквей в Москве – отсутствие в общинах деятельных пресвитеров. Пасторов мы выпустили много. Семинарии продолжают работать без остановки. Однако церковь не может устоять без верных коллег пастора – пресвитеров. Мы запустили этот сектор воспитания Божиего народа. Не надеясь на скорые плоды, нам надо начать навёрстывать упущенное. Господь благословит нас, если мы отдадим больше молитв и усилий по воспитанию пресвитерского корпуса и эффективной диаконии. Кстати, о диаконии. Я считаю, что нам должно в большей степени пропагандировать христианский бизнес и больше благовествовать предпринимателям. Также следует наладить выпуск серьезной апологетической литературы. Преимущества жизни по Божиим законам должно пропагандировать всюду, где бы мы ни находились.

* * *

Хочу сказать и о своем родном корейском народе. Депортация сталинским режимом, ошибки ельцинской эпохи сделали жизнь корейцев очень несладкой. С другой стороны, лишение всех культурных корней и связей с Дальним Востоком ослабило влияние традиционных религий Кореи. Российские корейцы сейчас без определённой религии. Остатки буддизма, конфуцианства – не более чем дань уходящей традиции. Приватизация же земли оставила абсолютное большинство корейцев без средств к существованию. Раздача паёв постоянным работникам на селе вычеркнула всех корейцев из процесса приватизации сельскохозяйственных угодий. Ведь в советское время они работали на условиях полуподпольной аренды. Именно эти обстоятельства делают корейцев совершенно незащищёнными людьми. В этих условиях люди стали чаще обращаться к Богу. Христианская проповедь получает положительный отклик в сердцах корейцев.

Трижды силами южнокорейских миссионеров и Тушинской церкви мы проводили в Волгодонске летний христианский лагерь. Теперь родители корейцев и русских охотно отпускают своих детей под нашу опеку. Нам много помогают мои друзья детства. За использование базы отдыха на берегу Дона мы не издерживаем ни копейки. Родители детей дают овощи и фрукты из своих хозяйств. Глядя на горящие глаза детей, южнокорейские пасторы плачут от досады. Они в Москве бьются, как рыбы об лед, о языковые и культурные барьеры. А в Волгодонске ощущают свою востребованность. Но оторваться от насиженных мест, от корейских школ, от престижных столичных вузов для своих детей не могут. Им определённо есть в чём каяться перед Богом. Не ради же обучения детей они приехали в Россию!

К сожалению, в Волгодонске нет постоянного пастора! Мы работаем в общине наездами. Попытка же найти пастора-миссионера для нас закончилась неудачей. В ожидании, когда Господь пошлёт подходящего пастора, мы поручили дела Волгодонской церкви одной незамужней женщине-миссионерке. Хотели, как лучше, а получилось хуже, чем всегда. Миссионерка не была проверена в деле, и мы не знали её прошлой деятельности, полагались только на рекомендации одного пастора. Знали бы, кому отдали церковь, схватились бы за голову. Эта миссионерка, вместо взращивания посеянного нами, разрушила всё, что можно. Дело дошло до разбирательств, на которых она принесла ложную клятву на Библии. За это Господь Бог отстранил её от служения в России навсегда. Нам же наказание было дано в назидание, чтобы мы не искали лёгких путей и не перекладывали бы ответственности за церковь на чужие, тем более, женские плечи. В Волгодонской церкви по-прежнему нет постоянного пастора. Это наносит большой ущерб делу воспитания Божиего народа.

Воспитанные нами дети выезжают из Волгодонска на учёбу и на работу в Москву. Вот где много дел. Ведь они в столице ищут церковь, которую могли бы посещать. Начатки кальвинизма в их воспитании толкают их к нам. У нас в Тушинской церкви мало ещё понимают призыв апостолов быть страннолюбивыми. В нашем полицейском государстве гости Москвы, если не имеют регистрации, являются дойной коровой для милиции. Но будь наши прихожане воспитаны как Божий народ, они бы с большей охотой отдавали свое время ради регистрации братьев и сестёр из других городов. Ведь никто из приезжих не просится в проживание, а только лишь просит помочь с регистрацией. Жильё есть где снять, но владельцы не хотят регистрировать постояльцев. Наша церковь готова оплачивать издержки за регистрацию. И если бы члены церкви были усердны в этом деле, то в ответ мы могли бы приобретать деятельных прихожан из других городов. Они хотя бы на время приработков в Москве могли бы становиться верной опорой церкви. Ведь апостолы недаром же призывали к страннолюбию. Это помогало укреплять церкви в условиях Римской империи. Да и Пресвитерианская Церковь Южной Кореи в значительной мере окрепла за счёт мигрантов из деревень.

Многие наши труды по воспитанию верующих не пропадали бы даром, если бы мы в Москве могли создать службу по регистрации братьев и сестёр из Волгодонска. Крепли бы одновременно обе церкви. Материнская церковь воспитывала бы приезжих верующих, и имела бы поддержку от их материального служения. Дочерняя Волгодонская церковь пополнялась бы крепкими верующими. Ведь же не на всю жизнь едут в Москву на заработки! Вот где были бы резервы по воспитанию общинной жизни, вот где можно было бы по-настоящему воплотить один из членов апостольского символа веры о койнонии.

Я люблю повторять русскую поговорку: большой пирог обкусывают с краю. В Москве – этой столице Третьего Рима, пресыщенном Вавилоне – многое сделать не удается. Но периферия России более открыта для Евангелия. В условиях малого города или деревни легче организовать общинную жизнь. Там больше условий для хозяйственной самостоятельности. Меньше отчуждения между людьми. Словом, больше возможностей для церкви. Думается, надо изыскивать способы ставить малый бизнес христианам на периферии, одновременно научая их жить по Божиим заповедям. Надо отвоёвывать своё жизненное пространство – от пьянства, воровства, разврата и прочих «даров» дьявола.

* * *

В конце апреля в Думе были парламентские слушания по проблемам религии. Общество нуждается в деятельных, законопослушных, щедрых, чадолюбивых гражданах. В контексте этого слышится стон политиков, обращенный к христианам: где же вы? Неужели этими гражданами станут мусульмане, число которых растет с избытком и без усилий со стороны правительства и политиков. Что же говорили в ответ религиозные деятели? Патриархия говорила о реституции храмов, монастырей, земель, православных святынь из запасников музеев. Просила бюджетные деньги. Требовала закрыть доступ в страну инославным миссионерам и запретить российским гражданам обучаться в зарубежных религиозных заведениях. Протестант же говорил о свободе совести и о соблюдении нынешней российской конституции.

Протестантам достаточно свободы. Не мешайте нам работать, и мы сумеем воспитать достойных граждан. И заметьте, не запросим на это ни копейки из бюджета.



--------------------------------------------------------------------------------

[1] Сейчас этот пастор в Лос-Анджелесе, в одной очень известной семинарии, готовится получить степень доктора философии по курсу миссиологии.

[2] В книге И.С.Проханова «В котле России» упоминается призыв к евангельским христианам к активному преобразованию социальной среды. В частности, радикально изменить быт в лучшую сторону. Я обнаружил этих христиан-прохановцев в одном из хуторков Ростовской области. Дом был выкрашен весёлыми красками, двор чист и ухожен. Как резко он выделялся среди запущенных домов этого хутора!

[3] Впрочем, тогда утверждение закона снялось само собой. Белый дом был расстрелян из танковых орудий. Попытки патриарха унять обе конфликтующие стороны оказались бесполезными. Это выдавало истинное отношение политической элиты к официальной церкви.
Дата/Время: 09/08/04 09:12 | Email:
Автор :

сообщение #040809091236
РЕФОРМАТОЛОГИЯ

Евгений Каширский

ХРИСТИАНСКАЯ ОБЩИНА СКВОЗЬ
ПРИЗМУ ГЕОПОЛИТИКИ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ОБЩИНА В НОВЫХ УСЛОВИЯХ

(Окончание, начало см. в «ВН», 2003,4 и 2004,1)

1

Стремительные изменения, происходящие в наше время, влияя на христианство в целом, не оставили в стороне и христианскую общину.

2

Общим местом стали высказывания об утрате христианами идейного потенциала, о слабости их «лозунгов», о непонимании ими нынешней реальности. Нынешнее христианство рассматривается секулярным миром как неуместное эпигонство… Старания христиан изменить общество в духе Писания в глазах людей «мира сего» выглядят обескураживающе наивными, а храбрые попытки христианского протеста уже не оказывают прежнего воздействия на цивилизацию. Протестные явления не получают конструктивного завершения, поскольку цивилизация научилась интегрировать христианский вызов в свою систему. Голос, поданный против, становится объектом искусства, темой телерепортажа, но не поводом для пересмотра системы.

Создается впечатление, что при столкновении с реальностью христианские надежды «улучшить» человека и создать новое общество рассыпаются в прах, по крайней мере – существенно искажаются. Христианам все время не хватает критической массы единоверцев. И даже собравшись вместе, они умудряются потратить отведенное им время на споры, не относящиеся к жизни, то есть к их действительным задачам. Неудивительно, что большинство христиан, не помышляя о фундаментальном переустройстве общества, об осуществлении принципиальных цивилизационных проектов, довольствуется ролью хранителей музейных ценностей.

3

Для библейских христиан было бы непозволительной роскошью позволить втянуть себя в так называемые исторические цивилизационные альтернативы. Реальной альтернативой западной цивилизации для России может быть только автаркия и восточный деспотизм…

4

Принимая вхождение России в западную цивилизацию как данность, мы должны сохранить свое право на библейское прочтение контекста России (и мира). Разумеется, библейское христианство не привязано напрямую к той или иной цивилизационной модели общества. И все же политически христианам удобнее работать в западном обществе, с его разделением ветвей власти, демократическими свободами и незыблемыми правами граждан.

5

В связи с этим особое значение приобретает кальвинизм, в свое время немало способствовавший оформлению западной цивилизации. Кальвинизм может служить в качестве смыслового посредника между идейными полями западной цивилизации и России. Говоря о кальвинизме, мы не настаиваем на какой-либо конкретно-исторической его форме, ибо кальвинизм способен проявить себя в разных условиях и в разных формах.

6

Вниманию господ патриотов и чиновников администраций! войдя в западную систему, мы всего лишь будем продолжать свою работу: накапливать собственный цивилизационный капитал, приготовляя себя к христианскому реваншу.

7

Следствием ослабления библейского христианства стало очевидное возрождение языческой формы организации сознания современного человека. Скрываясь под самыми различными организациями и движениями, язычество проявляет себя гораздо успешнее христианских объединений. Повсеместно организуются эзотерические клубы, привлекающие жаждущих постичь непостижимое. Множество людей собирается с целью поддержания здорового образа жизни, поиска единой культуры, познания возможностей человека и т.д. Нельзя не заметить, что за каждой подобной инициативой проглядывает попытка организовать религиозную систему. Пусть эта система выглядит как эклектичный набор затейливых причуд, многочисленных сторонников движений эклектика не смущает. Новые религиозные движения проводят массовые симпозиумы и семинары. Энтузиасты съезжаются со всей страны, привозят своих детей и престарелых родителей. Духовное подкрепление языческого движения осуществляется посредством издания массы книг и периодики.

Впрочем, что удивляться появлению язычества? Христианство учит о греховной природе человека, а серьезнейшим грехом человечества по-прежнему является язычество во всех его проявлениях (в том числе и в виде идолопоклонства, пышным цветом расцветшим в современной России). Даже в самые ортодоксальные христианские времена появлялись движения, которые или подавлялись, или вытеснялись в особые функциональные ниши… В этом отношении Россия ничем особым типологически не отмечена.

8

Язычество не так просто, как полагали христиане. Еще недавно, у нас была твердая уверенность в том, что уже отпала надобность в доказывании истины о линейном развитии истории, но оказывается, что для многих современников эта истина совсем неубедительна. Они приветствуют Хаос – языческий мир, в котором «возможно» существование и наивысшее развитие всякой вещи (одновременное и полное проявление всех вещей и явлений). К сожалению, мир все более отходит от христианского линейного видения истории. Хаос представляется более сложной моделью, отвечающей задачам сегодняшнего дня. Модель, в которой нет места не только предопределению и Промыслу Божиему, но даже детерминизму и дарвиновской эволюции.

Напомним, что кальвинизм представляет собой классический пример системы линейного развития. В связи с этим интересно отметить, что православная идея прихода в значительной степени соответствует идее хаоса: люди приходят и уходят, подчиняясь собственным «ритмам и импульсам». Напротив, традиционная протестантская община является образцом упорядоченности отношений.

9

Церковь, утратив право устанавливать нормативное посредством своего закона, вынуждена жить в секулярном мире, сосуществовать со всем тем, что по ее мнению подлежит исправлению. Критика Церковью секулярных форм организации жизни и культуры общества, объявление их ненормативными, не становится основанием для их запрета. Секулярное общество само решает, слушать ли ему голос Церкви или не слушать. Чаще не слушает, поскольку церковные законы не имеют санкций (уголовных и административных наказаний) за их неисполнение. Сегодня Церковь играет, скорее, роль советника по культуре и этике, но не законодателя.

Наиболее обостренно чувствуют эти изменения протестанты, ибо они не огорождены от жизни бетонной стеной традиции. Неудивительно, что протестанты одними из первых реагируют на изменения современной жизни. Впрочем, охраняемая традиция не избавляет от необходимости взаимодействовать с внешним миром, к тому же традиция всегда чревата моральной нечуткостью – то, что находится за пределами традиции, не ограничено рамками нормоприменения, и потому становится дозволенным.

10

Утрата позиций вынуждает Церковь заняться расчисткой смыслов традиционной теологии, чтобы дать место новым теологическим смыслам, которые бы точнее соотносились с нынешней социальной практикой, когда большинство прежних систем воззрений девальвировалось. В значительной мере утратили свою роль византийские и советские символы и традиции, оказавшись неадекватными новой реальности. Российское общество по инерции цепляется за прежние идеологические и политические конструкты, но столкновение с действительностью показывает всю тщетность упований на отжившие образцы. Историю вспять повернуть нельзя. Идея что-либо возродить есть идея языческая.

11

В условиях глобализации и постмодернизма сохранить общины непросто, особенно это касается общин в крупных мегаполисах. Город – традиционная зона нестабильных связей, мобильного населения, множества источников информации, в том числе и непросчитанных. Все эти факторы негативно влияют на жизнедеятельность общины, деформируют ее.

Христианские лидеры вынуждены учитывать влияние новой реальности на формирование личности. В прежние времена пресвитеры общины имели дело с людьми, с которыми было несравненно легче находить общий язык, поскольку члены общины в социальном отношении представляли собой однородное целое. Теперь ситуация принципиально иная. Нынешняя (западная) цивилизация умело обходится с общиной, противопоставляя ей индивидуальную жизненную стратегию, частную жизнь верующего. Апологеты современной цивилизации подчеркивают репрессивный характер коллективистской этики, высмеивают религиозное обращение к сверхсмыслам, как лишенным достоверности. Идея общины перестала быть привлекательной.

Не умея противостоять массированной цивилизационной атаке, община зачастую терпит поражение. В этих условиях христианам совершенно необходимо разработать новую стратегию общины, пересмотреть прежние каноны и принципы ее построения, взаимодействия с другими общинами и с окружающим миром.

12

Сегодня христиане поставлены перед вопросом о месте общины в современной действительности. Существует ли у нынешних христиан реальная потребность в общине? Какая община предпочтительнее: большая или малая? Нужна ли община вообще как непрерывно реализуемое должное?

Рассмотрим эти вопросы по порядку. Община существует и будет существовать. Люди все равно будут объединяться в группы. Да и в наше время, как уже было сказано, мы видим расцвет разного рода объединяющих организаций.

Очевидно, что большая община имеет ряд преимуществ. Малая община может удовлетворить только нужду в информации и психологической поддержке (уподобление семье с ее любовью и заботой). Большая община демонстрирует истинность учения, закономерный успех и процветание, наконец, более полно отвечает чувству пребывания в великом народе Божием (потребность в ассоциировании себя с чем-то значимым). Большой общине легче организовать сопротивление внешним воздействиям. Вместе с тем, такой общине следует избегать опасности превращения в Организацию.

13

Сегодня, как никогда, к общине нужен системный подход, поскольку каждая община – это особая система, на которую влияет множество факторов, и прежде всего фактор цивилизации, в которой она существует. Там, где одна община успешно развивается, другая чахнет. Одни и те же факторы одним способствуют, других – губят. Поэтому т.н. миссионерские показатели общины (численность, количество выездных евангелизаций, наличие хора и группы прославления и т.п.) совершенно не выдерживают критики. Община должна характеризоваться в соответствии со своими истинными интересами. Важно определить эти интересы, наметить цели (например, становление народом Божиим, реформирование общества) и поставить задачи.

В сущности, только сама община и ее служители – пресвитеры вместе с пастором (консистория) и диаконы (диакония) – имеют право определять задачи своей общины. Только непосредственным служителям доступен максимальный учет факторов, воздействующих на общину, только они обладают видением того, что нужно для успешного развития общины. Очевидно также и то, что пока люди не спаяны в единое целое, каждый человек не известен своими сильными и слабыми сторонами, а сама община не сформирована в народ, не стоит затевать большое и сложное дело. Благоразумнее усложнять задачи по мере духовного возрастания.

14

Развитие индивидуальных качеств каждого члена общины следует рассматривать именно с точки зрения их пригодности к совместной работе. Мы привычно говорим о присущих христианину скромности, трудолюбии, бескорыстии, искренности и многих других христианских добродетелях. Но обратим внимание, что все эти новозаветные предписания направлены именно в сторону умения работать в общине. Новый Завет учит жить и работать общиной.

15

В настоящих условиях действенная метарегуляция народа Божиего возможна лишь посредством устроения региональных центров. Координация общин библейского характера невозможна (и унизительна) из одного центра. В связи с этим мы предлагаем сетевой принцип организации общего дела – Конфедерацию общин. Региональные центры соединяются друг с другом, образуя общий центр лишь в смысле единого целого, это центр неявный, нефиксируемый, размытый, плавающий.

На сегодня главной задачей региональных центров становится помощь народу Божиему в росте собственного самосознания, в отстаивании своих национальных интересов. Нет сомнения, что центры смогут добиться наибольшего успеха, используя обществообразующие возможности кальвинизма.

16

Так мы сумеем не только сохранить библейское христианство, но и привести его к победе в любых исторических условиях. И да благословит нас в этом Господь!
Страницы : 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15